Ри захлопала в ладоши и со смехом понеслась за ним. Схватила, подбежала к Рэю.

— Ты кинь!

Рэй послушно кинул самолетик в сторону сенатора, тот подхватил его на лету.

— Еще! — подскочила к отцу Ри. — Ну, кидай!

Похоже, Рамсфорд наконец-то поверил, что его дочь действительно говорит — с шумом выдохнув, он широко улыбнулся. На сей раз от его броска самолетик полетел прямо и ровно, как по ниточке, и приземлился на торшере.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

«…пацан у меня в магазине подрабатывал. Да я ему и так всегда лишний кусок готов был сунуть. Моя жена иногда специально для него что-то вкусненькое готовила, но он гордый, так просто брать не хотел, все отработать пытался. Так я ему говорил, что мы слишком много наготовили, самим не съесть — чего считаться, соседи же, не чужие! Порой просил сделать мелочь какую-то — двор подмести или там коробки пустые сложить — и совал доллар-другой, да и на заправке тоже, кто знали, сами подзывали, чтобы он им стекло протер или еще что… или за гамбургером сбегал, а сдачу себе оставил…»

За последние недели сенатор Рамсфорд собрал обширное досье на Рэя Логана, включавшее в себя не только официальные документы, но и отзывы о нем людей, знавших его.

Одним из них был человек, голос которого звучал сейчас из лежавшего перед сенатором диктофона — Сэм Майерс, владелец универсального магазина в крошечном городишке неподалеку от Ликсвилла. Таких, словно сошедших со страниц рассказов Эрскина Колдуэлла городков, населенных по большей части теми, кого люди побогаче презрительно именуют «белой голытьбой», на Юге много, в них до сих пор придерживаются старых традиций и не доверяют чужакам — и нужно прожить там не один десяток лет, чтобы сделаться «своим».

Именно в этом городишке вырос Рэй, когда-то там родилась и его мать, Рэнди Логан — ее Майерс тоже знал.

Сенатор нажал кнопку «Стоп» и перемотал пленку назад, чтобы еще раз прослушать место, где владелец магазина рассказывает о ней:

«…Но красивая, этого не отнимешь… очень красивая! Волосы светлые, огромные глазищи и грудь такая, что в семнадцать лет по улице шла — мужики через одного вслед оборачивались. Красивая… Уехала в город, вышла замуж — вроде неплохой мужик был, пожарный. Как-то пару раз приезжал с ней к отцу.

Потом приехала одна — говорит, муж погиб на пожаре. То есть не одна, мальчишка за руку цепляется, сама с пузом… В отцовском доме пустом поселилась — Маркуса-то самого уже года три как в живых не было.»

Несмотря на то, что отец Рэя погиб при исполнении служебного долга, страховка семье выплачена не была — выяснилось, что содержание алкоголя в крови Десмонда Логана существенно превышает норму. На это, конечно, можно было возразить, что дело было в выходной день, когда его сорвали по тревоге из дома; возможно, хороший адвокат и сумел бы отстоять интересы вдовы, но она предпочла не связываться — взяла небольшую сумму отступного и подписала документы, что ни к кому претензий не имеет.

«…Я бы постыдился это домом назвать — хибара, одно слово. Но она ничего, занавесочки на окна повесила, крылечко покрасила… то есть Рэй покрасил — хоть и маленький, а мужик в семье.

Едва Нетти родилась, Рэнди быстренько пристроилась в «Ешь и пей!» подавальщицей. Такая бойкая, веселая — для каждого словцо найдется, с каждым посмеяться готова…»

Когда истекающего кровью мальчика отвезли в больницу, сенатор приехал следом и все время, пока длилась операция, сидел в кабинете главного администратора больницы и ждал, что вот-вот прибегут родители — взбудораженные и перепуганные. Он собирался сказать им, что их сын получит самый лучший уход и лечение, какие только возможны, и был готов выплатить семье любую компенсацию.