Но адвокат вел себя на удивление беззубо — доброжелательным тоном задавал вопросы, позволяя миссис Хадсон в ответ распинаться, как ей только хотелось, и ни разу ее не осадив:

— Вы знаете причину драки?

— Нет, но это не важно. Важно то, что взрослый фактически человек избил ребенка. Этому нет оправдания!

— Н-да… взрослый человек. Сколько лет тогда было Рэю Логану?

— Не знаю… лет восемнадцать, наверное, или девятнадцать. У него уже была своя машина!

— А в каком классе училась тогда Мэрион Рамсфорд?

— В пятом.

— Если она училась в пятом классе, то ей было одиннадцать. А Рэю семнадцать — у них с Мэрион шесть лет разницы.

— Какое это имеет значение?! Все равно он был старше!

— Ну, я просто хочу очертить возрастные рамки, — добродушно пояснил Доусон. — Вы сказали, что пострадавший подросток учился в восьмом классе — значит, ему было четырнадцать?

— Да, кажется, так.

— А как его звали?

— Я… я не помню точно, — впервые за время допроса миссис Хадсон замялась. — Кажется, Гордон. Гордон Крили… или, может, Крайли.

— Миссис Хадсон, не считая этого эпизода, были ли вы свидетельницей еще каких-либо инцидентов с участием Рэя Логана? — тон адвоката из доброжелательного вдруг стал деловито-холодным. — Или, может быть, слышали о подобных случаях?

— Нет, но…

— Благодарю вас, — прежде, чем она успела еще что-то сказать, перебил Доусон. — У меня больше нет вопросов. — Обернулся к судье: — Защита просит перерыва.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Домой Мэрион попала раньше Рэя — его остановили на крыльце суда репортеры, а она прошла беспрепятственно. Поэтому, когда они с папой подъехали к дому, она встретила их в холле. Подумала: интересно, рассказал он папе, что видел ее, или нет? Наверное, нет; еще в детстве, если она что-то не то, по его мнению, вытворяла, Рэй сердился, ругался, мог даже в сердцах шлепнуть по затылку, но взрослым ничего не говорил.

И действительно, когда Мэрион, подбежав, обхватила его за шею, отец не стал ехидничать «Что, давно не виделись?», а посмотрел на них, как ей показалось, с умилением. Рэй тоже подыграл — как положено, обнял ее.

Лишь когда они поднялись в его комнату и остались вдвоем, он невесело усмехнулся:

— Ну, на этот раз ты все сама видела и слышала. А парик твой блондинистый где?

Мэрион отмахнулась: сейчас не до подколок!

— Я выступлю, расскажу, как было дело!

— Возможно… Завтра приедет Доусон — скорее всего, в понедельник он тебя вызовет на свидетельскую трибуну и хочет с тобой заранее все вопросы «пройти».

Она кивнула — да, конечно, все, что угодно, если это может помочь Рэю!

— Как ты вообще в зале оказалась? Ты же, вроде бы, нас проводила, а сама дома осталась? Или опять за сидением спряталась? — вспомнив ее детские проделки, Рэй усмехнулся чуть повеселее.

— Я через полчаса после вас выехала. Но потом еще в пробку попала и приехала, когда папа выступал. А как ты меня узнал?

— Милая моя! — он обнял ее и легонько поцеловал ее в кончик носа. — От меня ты все равно никогда не замаскируешься. Я просто знаю, что это ты, и все тут.

— А что там было до того, как я пришла?

— Ри, — Рэй продолжал обнимать ее, но глаза посерьезнели, — давай не будем больше об этом говорить.