Домой на перерыв Мэрион не поехала — вместо этого, оставив машину на стоянке, пешком дошла до универмага. Первое, что сделала — это забежала в туалет и сняла парик (и как только люди их носят, голове же жарко и неуютно!) Заглянув ненадолго в косметический отдел, полюбовалась новой коллекцией Аник Лорье в вычурных, похожих на драгоценные кристаллы флаконах, а потом устроилась в кафе-кондитерской на верхнем этаже; заказала себе эспрессо и пару крохотных пирожных со свежей клубникой.

Настроение у нее было куда лучше, чем утром, когда, мучаясь неизвестностью, она торопилась в суд. Похоже, пока все складывалось удачно для Рэя. Свидетели защиты выступали умно и убедительно (папа — тот был просто великолепен!), показания ни одного из них Кугану опровергнуть не удалось. Будь Мэрион на месте присяжных, после всего услышанного она бы обеими руками проголосовала за оправдательный приговор!

Как Мэрион давно уже убедилась, люди консервативны: если кто-то сел на определенное место — неважно, в экскурсионном автобусе это происходит, в аудитории колледжа или на заседании суда — то и в следующий раз, после перерыва или экскурсии, постарается сесть там же. Она подумала об этом, когда в четверть пятого, тихонько проскользнув в зал, снова уселась рядом с девушкой в голубом свитере. Шепотом спросила у нее, как у своей:

— Ну, было уже что-нибудь интересное?

Та, не отрывая глаз от Кугана и продолжая стенографировать, помотала головой.

— Только начали.

— …сенатор Рамсфорд и мистер Хорнер, — вещал тем временем помощник прокурора, — охарактеризовали подсудимого как человека миролюбивою, — загнул палец, — доброго, — загнул еще один палец, — дисциплинированного и неконфликтного. Словом, чуть ли не ангела во плоти. Полагаю, — обернулся он к присяжным, — вам интересно будет выслушать и другое мнение. Прошу занять свидетельское место миссис Дебору Хадсон.

Из одного из первых рядов справа от прохода вышла и уверенно проследовала к свидетельской трибуне невысокая худощавая женщина. Со спины ее можно было принять за молоденькую девушку, но когда она обернулась, стало ясно, что лет ей сорок, а то и больше. Мэрион подалась вперед. Лицо женщины — узкое, с чуть опущенными уголками ярко накрашенных губ — показалось ей смутно знакомым, но кто это такая, вспомнить никак не удавалось.

— Миссис Хадсон, вы слышали, что говорили о подсудимом другие свидетели: что он человек неконфликтный, добрый… и так далее. Согласны ли вы с ними? — спросил Купер.

— Никоим образом!

Едва услышав эти первые слова, сказанные высоким, как у девочки, голосом, Мэрион наконец вспомнила, кто это такая. Мисс Поллок — да, мисс Поллок, так ее звали раньше, когда она преподавала географию у них в школе!

— А как бы вы охарактеризовали Рэя Логана? — спросил помощник прокурора.

— То, чему я лично была свидетельницей, что я видела своими глазами, заставляет меня считать его человеком чрезвычайно агрессивным и — не побоюсь этого слова — опасным! — без запинки ответила миссис Хадсон.

В зале раздался негромкий гомон, кое-кто тихо ахнул.

— Требую тишины! — стукнув молоточком, сказала судья.

— Миссис Хадсон, скажите, пожалуйста, что именно привело вас к такому мнению, — попросил Купер.

— Однажды у меня на глазах подсудимый зверски избил мальчика намного младше себя, ученика школы МакЭлрой, в которой я в то время преподавала.

— Расскажите, пожалуйста, подробнее об этом эпизоде.

— В нашей школе учились дети с одиннадцати до четырнадцати лет, — четко, как по-заученному, начала рассказывать миссис Хадсон.