Следующим свидетелем оказался человек, которого она никогда раньше не видела, но много о нем слышала — лет в шестнадцать его имя не сходило у Рэя с языка: мистер Хорнер, тренер юношеской стрелковой команды.

По рассказам Рэя Мэрион представляла себе представительного мужчину, похожего на Клинта Иствуда, на деле же это оказался крепко сбитый пожилой человек с грубо слепленным лицом и носом картошкой. Он рассказал, что Рэй Логан всегда был на редкость дисциплинированным и неконфликтным парнем. Пожалуй, даже слишком неконфликтным: определенная толика здоровой «спортивной злости» спортсмену не повредит, и, возможно, именно ее отсутствие помешало Рэю добиться чемпионского титула — способности к стрельбе у него несомненно были.

Доусон задал ему всего один дополнительный вопрос:

— Вы часто видели в руках у Рэя Логана оружие. Он хоть раз угрожал кому-нибудь пистолетом?

— Рэй? Нет! Конечно, бывает, что ребята друг на друга пистолеты направляют — мальчишки все-таки! Я это дело категорически пресекаю, даже если пистолет вроде не заряжен, все равно есть шанс, что в стволе патрон забыли или перепутали что-то. Но с Рэем я в этом отношении как раз был спокоен — он… как бы это сказать — очень правильный был всегда.

Куган тоже ограничился лишь одним вопросом:

— Насколько я понимаю, вы не видели Рэя Логана больше десяти лет и ваше мнение относится к семнадцатилетнему мальчику. Вы не думаете, что с тех пор он мог измениться?

— Нет. Семнадцать лет — это практически взрослый человек, и что в нем есть, то все уже и видно. Не знаю, я вот так считаю.

Затем выступил врач-хирург, автор книги по реабилитации после травм — отвечая на вопросы Доусона, он сообщил, что раны, которые получил полгода назад Тони Ринальди, полностью зажили и не будут иметь для его здоровья никаких последствий.

— Таким образом, — продытожил Доусон, — в данном случае нельзя говорить о тяжких телесных повреждениях?

— Нет, ни в коем случае, — ответил врач.

Куган задавать ему вопросы не стал.

Вместо того, чтобы пригласить очередного свидетеля защиты, Доусон подошел к столу судьи и о чем-то с ней тихо заговорил. Потом они подозвали Кугана и дальше шушукались уже втроем.

— А чего это они? — спросила Мэрион у соседки — девушки чуть старше нее самой, в голубом кашемировом свитере и джинсах. Та подняла голову от блокнота, в котором, пока выступали свидетели, записывала что-то стенографическими значками, и присмотрелась; взглянула на часы.

— По-моему, сейчас объявят перерыв. В любом случае минут через пятнадцать он должен был начаться.

И точно, оба адвоката отошли от стола, и судья сообщила, что заседание возобновится в три часа.

Публика потянулась к выходу. Перед Мэрион встала проблема, о которой она раньше не задумывалась: что теперь делать — вернуться домой? Или пару часов побродить по магазинам, посидеть в каком-нибудь кафе и к трем вернуться сюда?

С одной стороны, все было за второй вариант, но с другой… если Рэй на время перерыва вернется домой, не будет ли он удивлен и обижен, что она не ждет его, а уехала незнамо куда?

А вот и он сам, наконец — идет по проходу! По обе стороны от него, как охранники, папа и Доусон. Мэрион решила переждать, пока они пройдут, чтобы не столкнуться с ними в толпе, опустила голову, словно искала что-то в сумке — и не выдержала, подняла. И тут же встретилась глазами с Рэем.

Он смотрел на нее в упор, во взгляде было удивление и еще что-то, из чего ей стало совершенно ясно: узнал! Узнал, несмотря на светлый парик, на шляпу и непривычный макияж…

Ну и что теперь? Словно отвечая на ее немой вопрос, Рэй отвел взгляд и как ни в чем не бывало прошел мимо, к выходу из зала.