Юрасик, не отрывая рук от головы, за которую инстинктивно схватился, уже выполз из-под трубы, выпрямился и остановил их жестом. Ударило его не больно, но, когда он увидел дыру в стене и понял, что было бы с его головой, не присядь он в то мгновение, тут его разобрало.

— Ну, вы, блин, и гостей принимаете! Чуть башку не разнесли!

— Ой, извините, ради бога!

Лена, испуганная до слез, сама в красной пыли и осколках, принялась отряхивать его рубашку.

— Не больно?! Может, вызвать «скорую»?!

— Да больно-то не больно, обидно просто — устраивает тебя?

— Ну простите, пожалуйста, новая установка, понимаете… У нас по технике безопасности людей без каски на площадке быть не должно.

Юрасик, отряхиваясь, отошел от места аварии ближе к выходу.

— Вы чего стоите?! — накинулась на рабочих Лена. — Заберите это отсюда!

Двое рабочих, как-то скукожившись, на полусогнутых ногах, бросились за трубой и поспешно ее унесли. Юрасик, у которого все внутри тряслось, решил не скандалить, чтобы не выдавать испуга.

— Да ладно, расслабься. Все довольны, все смеются… Так где твоя сеструха-то?

— Откровенно говоря, не знаю. Я Георгию Георгиевичу не самый близкий родственник, и человек он сложный — как-никак корифей жанра. Ходили слухи, что он болеет, не выступает, а где она — не знаю. Тоже где-нибудь в цирке. Циркач, знаете ли, это не профессия и даже не призвание, скорее диагноз. Так что ищите в цирке.

— Вот тебе визитка — узнаешь о них что-нибудь, пусть позвонят. Это им нужнее, чем мне. Я, в конце концов, могу этот шарабан с участка в чистое поле выгнать, и пусть в нем бомжи селятся.

— Так они у вас свой фургон забыли?!

— Да, сначала оставили, когда деда на «скорой» увезли, а потом, видно, забыли. Четвертый месяц стоит, а я маюсь, бегаю за ними, будто мне делать больше нечего.

— Это же ценность! Уникальное оборудование! Ну, дают родственнички…

— А… кто об этом может знать? — задумался Юрасик.

— О чем?

— Об этом… оборудовании?

— Да многие — все иллюзионисты… Фокусники — это же цирковая элита. Они на любой площадке работать могут, вплоть до однокомнатной квартиры. Это не акробатика, не вольтижировка. Им заработать легче, чем другим артистам.

Они помолчали.

— Ну, пойду я. Работай дальше, — наконец сказал Юрасик.

— Вы уверены, что с вами все в порядке? Может, проводить вас?

— Не стоит. Лучше постарайся сеструху найти.

— Обязательно. Вы уникальный человек… — она глянула на визитку, — Юрий Петрович, прямо образец порядочности по нашим временам. Для посторонних людей так стараться.

— Ладно тебе… Ну, я пошел.

Уже за оградой, шаря по карманам в поисках ключа от машины, Юрасик обнаружил чертика.

«А не урони я его, меня б, поди, уже в морг везли», — подумал он, отпирая «мерс».

Странно вели себя с ним эти цирковые штучки. То из переговоров балаган делают, то от смерти спасают… Нет, надо с ними решать.

«Значит, игрушки из трейлера представляют собой нечто весьма ценное. Просто мало кто знает, что они у меня, а то б, наверное, очередь выстроилась, раз дед выступать не может, а внучке они по барабану. Круль, когда искал этих девчонок, видимо, узнал об этом и заинтересовался. И навел тех ночных воришек. А может, даже и не сам навел, а просто кого-то спровоцировал», — размышлял Юрасик, катя через центр.

На участке было пустынно, в воздухе — парко и душно.