Рассмеялся базилей добродушно, потрепал Филотия по плечу и сказал подошедшему Медону:

— Вот так со мною шутит рок — идешь навстречу судьбе, а нарываешься на злых баб!

— Так это и есть судьба наша, базилей, на них нарываться, — стоически ответил Медон. — Но скажет ли прекрасная Калипсо, кто гонит нас, как зайцев на охоте?

— У всех есть враги, — сказала Калипсо. — Злопамятство иных не знает меры.

Медон огладил свою бороду и, глядя в сторону, негромко продолжил:

— Мне показалось, что у тех, от кого мы с острова твоего бежали, тоже был некий изъян.

— Тебе не показалось, — ответила нимфа, — с ними вы тоже не нашли бы отдохновения.

— Я не о том, что между ног, а выше, — чуть ли не шепотом сказал Медон. У твой изменницы-служанки я не увидел на животе…

Нахмурился базилей, слышавший их разговор. Взгляд Калипсо был долог и тяжел, но во взоре собеседника увидела она лишь недоумение. Она прошла к носу корабля и подозвала кивком Медона.

— Не знала я, что такая малость привлечет твое внимание, — голос Калипсо был спокоен, — но раз тебя это волнует, скажу — ты прав, ни у кого из них ты не найдешь пупка.

Медон задумчиво посмотрел вдаль.

— Что это означает? — спросил он, не глядя на нимфу. — Знак того, что они не людьми были рождены? И, не сочти за обиду, подобна ли ты им? Хотя твои дети — свидетельство в пользу обратного.

Вздохнула Калипсо:

— Твое любопытство не знает предела. Детей своих я выносила и родила, у них ты все обнаружишь на месте.

— Да, да, — невпопад ответил Медон. — Прости, что докучаю праздными вопросами. Но кажется мне, что скоро у нас в гостях будет много дев беспупочных.

И с этими словами он указал пальцем вперед. Взглянула Калипсо и побледнела — вдали показался корабль, во всем похожий на тот, что они потопили. Тут подошли Арет и Полит, с доспехами, снятыми с амазонок, и тоже увидели судно.

Услышав о новой напасти, велел базилей всем собраться в башне.

— Запремся внутри, а сквозь бойницы достанем того, кто близко подойдет, предложил Арет.

Покачал головой базилей:

— А если не подойдет никто? Привяжут канатом и за собой уведут в угодное им место, а там выкурят, как диких пчел.

Арет повернулся к прорези, прищурился.

— Ждать недолго, — сказал он.

В это время Калипсо лихорадочно терла краем туники надписи на коробе с рычагами, пытаясь прочесть стертые знаки.

— Вот разве что так? — спросила она сама себя и одновременно сдвинула друг к другу рычаги, что были посередке.

Протяжный скрип донесся с палубы. Припали к бойницам Одиссей и Арет, за их спинами засуетились Медон и Полит. Увидели они, как ровная линия возникла между башней и носом, расширилась зевом. Откинулись на обе стороны створки, и поднялась наверх рама баллисты. Метнулись на палубу все, рискуя свалиться в щели меж рамой и палубой. Вдоль опорных балок метательной машины тянулись полосы металла с круглыми прорезями, в которых, словно яйца, сидели круглые камни, каждый с голову мудреца. Сама машина опиралась на подставку, которую можно было разворачивать.

— Десятка три камней наберется! — радостно вскричал Арет. — Если хоть треть попадет в цель, ущерб нанесет немалый.

С этими словами он подергал передний край рамы, которая от его рывка внезапно переломилась пополам и, вздыбившись, просела концами в соразмерные щели, образовав упорную перекладину.

— Медон, подноси камни, — распорядился базилей. — Арет и Полит — к вороту.