Но что еще лучше – после многодневной мысленной шахматной партии с Екатериной Луиза чувствовала, что выигрывает. Она пожертвовала несколько «пешек» ложной информации, убедив Екатерину, что капитан Реми и перчатки ушли в Англию. Только сегодня днем она подслушала, что Темная Королева направляет через пролив небольшой отряд личных гвардейцев, которые должны продолжить поиски капитана. Луизе, чтобы удержаться от смеха, пришлось прикусить зубами носовой платок.

И теперь, спустя несколько часов, она все еще улыбалась про себя, ибо кое в чем ей повезло еще больше. Наконец-то удалось преодолеть препоны бдительности Екатерины и читать глаза Темной Королевы. Оглянувшись последний раз украдкой, Лаваль проскользнула в личные покои королевы. При виде алтаря она насмешливо скривила губы, зная, что Екатерина скрывает свои колдовские дела под видимостью святости и молитв.

Луиза принялась шарить руками по обшивке алтаря, нащупывая позади распятия какой-нибудь рычажок, который должен привести в движение скрытую дверцу. С каждым мгновением она все больше понимала, что время быстро уходит.

Но это лишь подстегивало возбуждение, ощущение опасности, заставляло учащенно биться сердце. Вся эта затея была куда более захватывающей, чем охота за новым любовником. «Почти», – поправилась Луиза, вспомнив интерес, мелькнувший в глазах Генриха Наваррского.

Наварр, по слухам, был довольно соблазнительным и страстным любовником, и Луиза подумала, что была бы не прочь покачаться с ним под простынями. Ей никогда не приходилось спать с королем. Но прежде, подумала она, лучше позаботиться о том, чтобы его уберечь.

Сдвинув наконец подсвечник, приводивший в действие пружину, Луиза торжествующе ухмыльнулась. Она зашла за алтарь, который повернулся, открывая находящееся позади темное таинственное помещение.

– О, Екатерина, думаю, это тебе шах, – фыркнула Луиза. – Ферзь под угрозой, а у тебя для спасения не осталось пешек.

Схватив свечу, она с бешено бьющимся сердцем, подавляя страх, протиснулась в тесную комнатушку. Трепещущее пламя высвечивало полки, плотно уставленные старинными текстами, пыльными склянками и пузырьками.

Последняя работа королевы все еще была разложена на небольшом деревянном столике, и Луиза подошла посмотреть поближе. Рядом с маленькой жаровней, в которой оставался холодный пепел, лежали ступка и пестик. Тут же находилась подставка с пузырьками, содержавшими какую-то мутную жидкость, которую Луизе не было времени определить. Она не сомневалась, что это какой-нибудь яд.

Екатерина также оставила свиток старинного пергамента, очевидно, подробный рецепт адского зелья, которое стряпала. Луиза не была сильна в переводах некоторых более древних языков, поэтому с облегчением увидела, что пергамент был на французском.

Поднеся свиток ближе к свету, она жадно перечитала от начала до конца. Но чем дальше она читала, тем больше ей сводило живот от страха.

Она отшвырнула пергамент, будто ядовитую змею, уже готовая поверить, что Екатерина замышляла смерть Генриха Наваррского. Но то, что она задумала на самом деле, оказалось еще более страшным преступлением.

– Миазмы. Она вызывает к жизни миазмы, – охрипшим голосом произнесла Луиза. – Надо сообщить на остров Фэр.

Луиза повернулась, чтобы убежать из комнаты, и почти столкнулась со следившей за ней от дверей темной фигурой. Вскрикнув от испуга, Лаваль отпрянула назад.

Екатерина выглядела абсолютно невозмутимой и, чуть улыбаясь, промолвила:

– Вам мат, дорогая Луиза.

Глава двадцатая

День обещал быть жарким, июльское солнце палило уже с утра, воздух нагрелся, становилось душно. У Арианн, отправившейся из дома поискать Ренара, намокшее платье прилипало к телу, но она твердо решила поговорить с графом, прежде чем тот возобновит поиски ле Виза.