– Церковный совет получил жалобу на миссис Арчер, в которой ее обвиняли в колдовстве, и постановил арестовать ее. Когда они двинулись к ней домой, к ним, как обычно, начали присоединяться люди – старые шамблские бабы и другие, так что вскоре образовалась толпа. Когда они схватят ее, то разорвут на клочки. Они уже начали стаскивать хворост на рынок, для костра.

– Храни нас Иисус – простонал Пол, – но почему? Почему? Что она сделала?

– Ее не любят, – сурово ответил Джон, – она слишком красива для вдовы. Они считают, что дьявол одарил ее такими волосами для соблазнения людей и что ее травяные лекарства – дьявольские снадобья. Но так думают только старухи – остальным все равно, кто она, им просто нужна охота, а для этого годится любой повод, любое обвинение.

– Но кто обвинил ее? У нее не было врагов, – простонал Пол. Он споткнулся о булыжник, и Джон подхватил его.

– Скорей, скорей. Джек отправился за подмогой, чтобы разогнать толпу. Если мы доберемся до дома и защитим вход, мы сможем спасти ее. Даже разъяренная толпа подумает дважды, прежде чем напасть на двух хорошо известных дворян.

Они выскочили в Шамблс всего в нескольких ярдах от ее дома, прямо в центр орущей толпы. Хотя Пол был выше всех в толпе, даже он не видел происходящего. Вместе с Джоном они начали пробиваться вперед, и их крики терялись в вое толпы. Джону кто-то сильно заехал локтем в лицо, и движение толпы чуть не сбило их с ног.

И тут, пробившись даже через рев толпы, раздался отчаянный вопль женщины.

– Слишком поздно, они схватили ее, – пробормотал Джон, держась за окровавленный нос.

Пол пришел в бешенство, и тут через головы толпы увидел Урсулу, ее охваченное ужасом лицо, обращенное к нему. Ее несли на руках трое сильных мужчин, а к ней тянулись скрюченные пальцы старух, срывая с нее одежду, стремясь добраться до обнаженной плоти; они хотели терзать ее тело, как шакалы тело жертвы. Чепец слетел, и ее волосы, прекрасные серебристые волосы, упали в грязь мостовой. При виде их вой толпы усилился – вот она, дьявольская отметина, этот колдовской платиновый дождь!

– Урсула! – крикнул Пол и, волоча за собой Джона, с нечеловеческой силой начал прокладывать путь в толпе. Его тоже хватали, но он едва замечал это. В его руке оказался меч, и он вращал им, нанося удары направо и налево, чувствуя зловещее удовольствие при воплях раненых. Старухи с криками расступались, и Пол, наконец, добрался до одного из мужчин, несших Урсулу, – тот отскочил, держась за истекающую кровью руку, остальные тоже разбежались, и только благодаря прыжку вперед Полу удалось подхватить Урсулу и не дать ей упасть.

Теперь она была в его руках, в полуобморочном состоянии от ужаса. Обхватив и поддерживая ее одной рукой, он прижался спиной к стене дома, вращая меч другой рукой. Рядом с ним, тоже с мечом в руке, стоял Джон, чье лицо превратилось в страшную кровавую маску. Пол ощутил облегчение, почувствовав за собой твердую стену, и Урсула, оправившись, зашевелилась, стараясь самостоятельно встать на мостовую.

– Назад, все назад, иначе я наделаю из вас достаточно трупов! – орал он.

Передние попятились, не желая превратиться в мучеников. И дело могло бы обернуться для них плохо просто из-за массы народа, но в это время в конце улицы показалось подкрепление Джека и стало прокладывать себе путь с тыла толпы. Все кончилось очень быстро – кровожадность толпы не простиралась на ее собственную кровь. Вой начал стихать, затем замер, и толпа потихоньку рассеялась.

И тут наконец, появилась группа представителей церковного совета.

– Что это значит, сэр? – спросил их предводитель. – Почему вы вмешиваетесь в правосудие?

– Правосудие? Какое правосудие? – прорычал Пол.