И тут наконец, появилась группа представителей церковного совета.

– Что это значит, сэр? – спросил их предводитель. – Почему вы вмешиваетесь в правосудие?

– Правосудие? Какое правосудие? – прорычал Пол. – Разве правосудие заключается в том, чтобы отдать невинную женщину на растерзание толпы?

– Эта женщина обвинена в колдовстве, и мы явились, чтобы арестовать ее и судить. Церковный суд предоставит ей право на правосудие.

– Вы судили бы ее мертвой, – изрек Пол, – вы не могли арестовать ее против воли этих добрых граждан. – Последние слова он произнес с презрением.

– Тем не менее, эта женщина должна предстать перед судом, – продолжил предводитель, – вы же, сэр, вмешались в дело правосудия и даже ранили некоторых добрых граждан. Это также будет принято во внимание.

Теперь к ним присоединился, во главе своей челяди, запыхавшийся Джек, и члены совета занервничали. Их представитель заколебался, но все же продолжил:

– Я вынужден потребовать от вас выдачи этой женщины, чтобы правосудие свершилось.

Пол почувствовал, как вздрогнула от страха Урсула, и крепче прижал ее к себе. Он возвышался над клириками, его лицо было мрачно, а зубы белели, оскаленные, как у хищника.

– Эта женщина невинна. Она известна как вдова травника, продолжающая его дело. Обвинение безосновательно.

– И, тем не менее, должен состояться допрос...

– Я могу ответить за нее, – сказал Пол.

– Я повторяю, сэр...

– За нее отвечу я! – Он повернулся к выжидающе стоящим остаткам толпы. – И каждый, кто осмелится причинить ей малейший вред, мне ответит. Вы меня знаете – и моих братьев. Клянусь кровью Господней, эта женщина невинна, и также клянусь, что прикончу каждого, кто посмеет просто плюнуть в ее сторону. А теперь расходитесь по домам – сегодня для вас добычи не будет. Убирайтесь!

Никто не мог выдержать его взгляда. Толпа неохотно рассеялась, и еще более неохотно ретировался совет, оставив перед домом небольшую группу уставших мужчин и женщину в полуобморочном состоянии. Первым нарушил молчание Джон Баттс:

– Идем, нам нужно присмотреть какое-нибудь убежище, мой дом неподалеку. Давайте отнесем ее туда – на ней кровь, ее нужно перевязать.

– Урсула? – прошептал испуганно Пол и, отняв от нее руку, увидел, что она в крови.

Она повернула к нему лицо и прижалась, всхлипывая, к его груди. Кровь текла из дюжины глубоких царапин от грязных когтей старых ведьм. Пол почувствовал внезапную усталость. Однако у него хватило сил, чтобы поднять ее на руки и донести до дома Баттса в Лендале. На углу дома он внезапно вспомнил о мальчике:

– Где Адриан?

– Он дома, невредим, – успокоил Джон, – Джек приведет его. Идем, идем, иначе ты упадешь, может, я понесу ее?

– Нет, – яростно крикнул он, – никто, кроме меня, не прикоснется к ней.

Как в тумане, Пол продолжал шагать за Джоном, а редкие прохожие отворачивали головы, стыдясь зрелища раненой женщины. Наконец они достигли большой городской усадьбы Баттсов, и их встретила плачущая жена Джона, Люси. Она вместе со служанками освободила наконец Пола от его драгоценной ноши, и они увели Урсулу в женские покои, чтобы позаботиться о ней. Через несколько минут прибыл Джек с Адрианом, который из-за шока не мог ни говорить, ни даже плакать, и ребенка тоже передали на попечение женщин.

И тут Пол сломался – рухнув на пол у камина, он зарыдал, прижимая к груди окровавленные руки, как будто это была его собственная рана.