— Чего ты хочешь, Джек? — спросила она шепотом.

— Тебя.

Она кивнула.

Я сейчас мог бы сделать шаг к этой кровати, а завтра уйти с нее.

— Мне надо больше, — сказал я. — Ни ты в меня не влюблена, ни я в тебя. Так или иначе, но это имеет значение. — Я покачал головой. — Может быть, я чувствую себя старым.

— Спасибо. — Ее голос дрогнул. — А что, ты думаешь, я чувствую?

— Тебе просто одиноко.

Я отстранил голову, чтобы избежать её оплеухи, но и этого расстояния ей хватило. Удар прозвучал в ухе, как пожарный набат.

Она встала, уперев руки в бедра, и гневно посмотрела на меня.

— Ты мерзавец! — Я потер левое ухо. — Если этот мерзавец собирается завтра играть в гангстеров, то ему следует научиться побыстрее уклоняться от ударов.

— Считай, что тренировки начались.

— Черт бы тебя побрал.

Она схватила свой стакан с виски и одним разом выпила все, а затем с вызовом посмотрела на меня. Потом расплылась в улыбке.

— Проклятье. Ладно, мерзавец ты и есть мерзавец, Джек. Но я отчасти благодарна тебе.

Я взял свой стакан и сразу добавил еще. Ширли заговорила, обращаясь к своему пустому стакану:

— А завтра он улетит из моей жизни и никогда не вернется. И будет пребывать в своем вечном подвиге. Как Одиссей. Только тот был попроворнее. А, черт. Дай-ка ещё виски.

— Одиссей? А он в какой авиакомпании работает?

— Жучок необразованный. Дай мне виски.

Она протянула мне стакан, я налил ей. Мы сидели рядом, опираясь на туалетный столик.

— Смотри, я вернусь, — сказал я.

— Да? Он говорит, чтобы я блюла себя для него, он вернется, когда окрепнет. — И сделала большой глоток.

— Мой день — это пятница. Можем назначить свидание.

— В Рио-де-Жанейро, конечно.

— Конечно, — я добавил себе еще.

Бутылка сдавала на глазах. И номер перестал казался слишком хорошим.

— И мне, — попросила она и протянула стакан. Я налил ей, и виски большей частью попала в стакан. Она отпила, потом произнесла серьезно: — А я могла бы прийти на то свидание.

— Я буду там.

Она взглянула мне в глаза.

— Будешь?

— Буду. В Рио. Мне надо заехать в пару мест, но я буду там.

— Да. — Она кивнула. — Думаю, что будешь. Положим, и я буду. В пятницу, значит?

Мы сидели лицом к лицу. Я поставил свой стакан, почти что не расплескав. Она тихо промолвила:

— Думаю, что я буду там.

Мы крепко прижались друг к другу, испытывая взаимное желание, но больше того мы хотели знать, что можем дать друг другу потом. Рио был идеей, видением, предлогом. Но реальностью.

— Спокойной ночи, Джек, — с улыбкой сказал она.

Я поцеловал её и направился в сторону двери, более или менее благополучно миновал её и пошел по коридору к выходу. Ступеньки показались мне обманчиво легким препятствием, но я его взял благополучно.

Ночь была темной, мрачной и тихой, и только гул отдаленного колокола, казалось, звучит на одной ноте где-то вдали.

Я проснулся оттого, что кто-то хочет сорвать дверь с петель. Было ещё темно, и я ещё далеко не выспался. Я спустил ноги на пол, потом водрузил на них всего остального себя и неверным шагом пошел на шум. Я зажег свет и отпер запор, и только потом подумал вернуться за «береттой».

В комнату ворвался Кен.