«Пьяджо» стоял возле ангара, толстенький и сияющий в свете автомобильных фар. Кен поднялся на борт, распахнул дверцу кабины, открыл багажный отсек и дал таможеннику проверить что ему нужно. Кен принес карты и прогноз, чтобы посмотреть их в свете фар.

Водитель за нашей спиной снова включил приемник. Кен тихо произнес:

— Я сделал документы на Рим. Я подумал, что будет меньше шума, чем если мы не укажем Грецию.

— Это не обманет греческого сыщика, Анастасиадиса.

— Может и нет. Однако нет смысла кричать, куда мы летим.

— Как погода?

Он развернул карту и положил сверху листочек с прогнозом.

— Не очень хорошая. Неприятная область низкого давления над Адриатикой и окклюдированный фронт, движущийся оттуда.

— А подробнее?

— Не знаю. На полете в Рим это не сказывается, и поэтому они не стали вдаваться в детали. Я просто видел это на большой карте там.

— А куда это движется?

Он провел пальцем вниз по карте вдоль линии, идущей с севера на юг в сотне миль западнее Греции.

— Какого времени эта карта? — спросил я.

— Это обстановка на полночь. — Он показал пальцем на середину Адриатического моря между Югославией и Италией. — Давление было около девятисот семидесяти. Ты лучше меня знаешь Средиземноморье. Что это означает, по-твоему?

Это означало, что сильный ветер будет дуть нам в спину, пока мы не приблизимся к фронту, но в этот момент могут возникнуть проблемы. Окклюзия над Средиземным морем может быть очень суровой, надо проходить над фронтом, под ним или в обход. Но только не насквозь.

— Смотря где, — медленно произнес я. — Может, он с этой стороны, а острова чистые. А если пройти над ним, как у тебя с кислородом?

— Плохо. Считай, что ничего не осталось. Я собирался набить баллоны в Афинах, но я оттуда убежал в такой спешке.

— Значит, если встретится, пройдем низом.

Кен медленно кивнул. В свете фар его лицо выглядело контрастно черно-белым.

— Мы, может быть, получим более точную картину погоды, когда будем в воздухе. Так что об этом не беспокойся. — Он постучал мне по животу. — И спрячь свою пушку в задний карман брюк, а то ты как беременный.

Кен пошел обратно к «Пьяджо». Выйдя из-под света прожекторов, я передвинул «беретту» на поясе назад, после чего мой пиджак стал выглядеть вполне невинно. Возле диспетчерской вышки проехал автомобиль, и его фары на момент осветили аэродромные дали.

Один двигатель «Пьяджо» взвыл, крутанулся и заработал, вспыхивая огоньками. Зажегся свет в пилотской кабине и на кончиках крыльев. Второй двигатель провернулся, зажигание сработало и он затарахтел, винт превратился в почти невидимый диск позади крыла.

Кен вернулся с таможенником.

— Пусть прогреется. А пока смотаемся в вышку, надо, чтобы паспорта благословили.

Мы снова сели в «крайслер» и поехали в сторону ангаров. Кен опять расстелил на коленях карту.

Меня осенила новая мысль. Я спросил:

— «Пьяджо» оборудован системой автоматической навигации?

Кен замотал головой.

— Не было необходимости.

Возможно, действительно не было необходимости. По крайней мере, в Пакистане, где аэродромы не имеют соответствующих установок. Здесь-то, в Средиземноморье, мы имели возможность пользоваться радарами и прочими штуками в этом роде. Это значило, что нам придется лететь только по пеленгам, которые мы получим на радиокомпасе. Мы не могли рисковать и запрашивать координаты.