Оливия посмотрела на Мэри. На лице старухи вдруг отчетливо проступили все прожитые годы. Она выглядела так, будто сию секунду упадет на площадке, и только тонкая трость удерживала ее. Оливия отпустила руку Алека, прошла в спальню, вынесла оттуда стул с прямой спинкой и поставила его рядом с Мэри. Смотрительница опустилась на него с тяжелым вздохом. Она потянулась и взяла Алека за руку. Он обернулся к ней, его глаза покраснели.

— Послушай меня, Алек, — сказала Мэри, — выслушай внимательно, договорились? Анни не могла справиться со своим желанием. Ни одному мужчине не дано было удовлетворить его, но я знаю наверняка, что любила она только тебя. Анни ненавидела себя за то, что делала, а я презирала себя за то, что помогала ей. Последние несколько лет ей удавалось обуздать себя. Она ни с кем не встречалась, никого не приводила сюда. Ей это было трудно. Она пыталась бороться с собой, и это была непростая борьба. Анни выигрывала схватку и гордилась собой, пока сюда не приехал он. — Мэри кивнула в сторону лестницы, по которой убежал Пол.

Оливия снова положила руку на плечо Алека. Он тупо смотрел на Мэри Пур, и Оливия сомневалась, доходят ли до его сознания слова старой женщины. Его глаза казались стеклянными. Мускулы напряглись под рукой Оливии.

— Насколько я знаю, Анни спала с Томом всего лишь раз, Алек, — продолжала Мэри. — Это не был долгий роман. Анни было стыдно, ужасно стыдно. Ей всегда хотелось рассказать тебе правду о Лэйси, но она не знала, как начать этот разговор. — Мэри облизала губы. — Помнишь ту операцию по пересадке костного мозга? Анни едва не призналась тебе во всем тогда, потому что боялась, что умрет, так и не сказав тебе правду. Так оно в конце концов и случилось. Думаю, Анни не хотела причинять тебе боль. Она не хотела, чтобы ты страдал из-за ее слабости.

Алек вырвал руку из пальцев Мэри. Он прошел мимо Оливии и начал спускаться вниз. Оливия смотрела ему вслед, а Мэри с тяжелым вздохом откинулась на спинку стула. Она словно стала меньше ростом, как-то съежилась и усохла. Мэри подняла на Оливию глаза.

— Я плохо поступила? — спросила она.

Оливия опустилась рядом с ней на колени и накрыла ее руку своей.

— Думаю, вы оказали всем нам огромную услугу, — сказала она.

52

Оливии пришлось позвать Сэнди, сотрудницу дома престарелых, чтобы свести Мэри вниз и усадить в машину. Когда она проходила через парковку, то заметила, что ни «Хонды» Пола, ни «Бронко» Алека там уже не было, зато на стройплощадке вокруг бульдозера и маяка суетились рабочие.

Мэри молчала, пока с помощью молодых женщин спускалась по лестнице. Она морщилась всякий раз, когда ее левая нога касалась ступеньки, и не раскрыла рта до тех пор, пока не уселась в машину. Как только дверца захлопнулась и Сэнди помогла ей застегнуть ремень безопасности, Мэри обратилась к Оливии через опущенное боковое стекло:

— Проследи, чтобы с Алеком ничего не случилось. Оливия кивнула. Она как раз над этим думала.

Домой она вернулась незадолго до полудня и сразу прошла в кабинет, чтобы позвонить Алеку. Он долго не снимал трубку, и Оливия уже начала придумывать сообщение для автоответчика, когда Алек наконец ответил.

— Алек, — сказала она, — мне очень жаль.

Он долго молчал, а когда заговорил, то его голос прозвучал очень устало:

— Мне трудно сейчас разговаривать, Оливия. Она закрыла глаза.

— Я только хочу, чтобы ты помнил, что я думаю о тебе.

Оливия повесила трубку и отправилась на кухню. Ей необходимо было поесть, потому что через час начиналось ее дежурство и перекусить ей не удастся до самого вечера. Но при мысли о еде ее едва не вырвало. Оливия налила чашку чая и как раз несла ее в гостиную, когда у крыльца остановилась машина Пола.