Так вот оно что. Настоящая причина, по которой он хотел ее. С тем же успехом Гадес мог откинуть голову и дьявольски рассмеяться. Ахахаха.

— Я не верю, что смерть слишком хороша для моих врагов, — заметила Кили.

— Видишь? Мы даже думаем одинаково.

— Ты мой враг. Я ненавижу тебя.

— Очень хорошо. Тебе нужно время, пространство, — ответил Гадес. — Понимаю. Но скоро я приду за тобой, любимица. Ты снова будешь моей.

Заносчивость! Дерзость!

— Прости, но у меня уже есть мужчина. — В данный момент он ей не нравился, но Торин все еще её. — Вообще-то нет. Мне не жаль. Он заставляет меня смеяться. Едва он меня касается — и я уже взрываюсь.

Глаза Гадеса наполнились яростью.

— Кто он?

Эта ярость… еще одна милая ложь, предназначенная, чтобы покорить ее сердце, заставить думать, что не безразлична, и снова влюбится, чтобы Гадесу легче было ее обидеть.

— Это не твое дело. Но, Гадес? — позвала Кили.

— Да, любимица, — ответил он, но уже не так счастливо.

В ее руке появился кинжал, который Кили глубоко погрузила в его живот. Она не могла использовать свою силу против Гадеса, потому что на нем были дурацкие шрамы, но могла воспользоваться оружием. Он зашипел, когда теплая кровь полилась ей на руку. К черту ожидание. К чертям планирование. Она не могла сопротивляться желанию нанести удар.

Кили ожидала, что он сорвется.

Он лишь снова улыбнулся… и жестко поцеловал ее в губы.

— Твои платья вернут к концу завтрашнего дня. До следующего раза, любимица. — Гадес исчез.

Торин смахнул рукой лампу с тумбочки. Где, черт возьми, Кили?

С тех пор как она исчезла, он успел побывать в интернет-кафе, немного поколдовал с компьютером, посетил банк и обналичил деньги. Торин арендовал шикарный номер в отеле, раздобыл телефон. Позвонил Люциену… оставил сообщение, когда его переключили сразу на голосую почту.

На это ушло два часа.

Кили нет уже шесть.

Торин знал, что у нее не возникнет проблем с его поиском. Часть тех, кто умел перемещаться… хотел бы и я… могли много больше, нежели просто появляться в определенном месте; они перемещались к конкретному человеку, к тому с кем были каким-то образом связаны. И если «некоторые» могли это делать, то супермогущественная Красная королева и подавно. Ей просто нужно захотеть его найти.

Болезнь смеялся, радовался ее продолжительному отсутствию.

Торин бросил лампу через всю комнату, фарфоровый плафон разбился. Как только увидит Кили, он ее отшлепает. Сильно. До волдырей. А потом не даст никакой целебной мази!

Если она вскоре не вернется, то он…

То что?

Выследит и притащит ее обратно, вот что. Может они и поссорились, но, без сомнения, не закончили. Если ей нужно напомнить, кто он… жестокий, беспощадный воин… Торин сделает это. И не станет нежничать.

— Кили, — закричал он. — Здесь мы работаем не по Стандартам Времени Кили, а по Центральному Времени Торина.

Вернись!

Не получив ответа, Торин опрокинул саму тумбочку. Ящики, упавшие на пол, раскололись.

— Ну, ну, Очаровашка. И кто сейчас испорченная принцесса?

Она появилась перед ним, демонстрируя больше загорелой кожи, чем скрывая, пышные, золотые волны ее волос обрамляли лицо. Глаза блестели остатками гнева. Губы выглядели более опухшими и розовыми, чем обычно.

— Сильно несдержанный? — съязвила она.

Торин заметно расслабился. Она не забыла его! Но облегчение сменилось беспокойством.

— Ты в порядке? Кто-то ударил тебя?

Она моргнула от смущения.