— Я слышала, ты планируешь свергнуть Гадеса. — Люцифер наклонил голову, даже не пытаясь отрицать этого. — Хотел бы заручиться моей поддержкой? — закончила она, и он рассмеялся.

Люцифер даже не колебался.

— Хочу.

Кили пристально осмотрела зал. Теперь она даже не могла заметить Торина, когда вышла из-под Покрова. Что он делает?

— Подойди, — сказал Люцифер и махнул ей. — Давай повторно познакомимся.

Такой официальный и учтивый, такой лживый.

— Я впечатлена, — сказала Кили… и осталась на месте. — Если ты хочешь общаться со мной здесь, значит сделал то, что не получилось у Гадеса, ты заставил демонов полностью подчиниться и уверен, что они не предадут тебя. Он никогда не озвучивал публично слова, которые они могли передать кому-нибудь.

Он сжал челюсти.

Прямое попадание. Она только что напомнила ему, что они не могли открыто говорить перед его солдатами. Эти друзья могли… а скорее всего и делали… насплетничать Гадесу. Теперь, когда Люцифер проводит ее из тронного зала, это станет выглядеть как его идея, а не ее.

— Ты права, — сказал он. — Я подчинил их. Но вдруг понял, что ты бы не смогла комфортно устроиться здесь.

Не получилось не ухмыльнуться.

— Это так.

Когда он подошел ближе к ней, Кили заметила коварный блеск в его глазах… который он не смог скрыть. Зло! Бесконечная яма отчаяния.

Он предложил ей опереться на его руку.

Хотя она скорее бы выколола себе глаза, но все же приняла ее. Люцифер повел ее через лабиринт запутанных коридоров, где демоны совокуплялись отвратительными способами, прямо в хозяйскую спальню, которая оказалась пособием по гедонизму . Черный атлас, черный бархат, черная кожа. Сексуальные игрушки и оружие висели на стенах. Повсюду зеркала. Свечи разгоняли тьму.

Демоны кинулись к нему, неся подносы с едой. Через несколько минут первоклассный обед стоял на столе, который занимал центр комнаты. Люцифер всегда хотел произвести хорошее впечатление. Нравилось, чтобы люди думали будто он заботится о них, любил начинать общение с любезности, играл роль помощника или любую другую, заставлял думать, что его цель желанна, а затем, когда человека по-настоящему завербовывал, щелкал психическим переключателем. Это все игра, он играл.

Он выдвинул ей стул, и Кили села.

— Не стоит быть таким обходительным, — пробормотала она. Пытаясь заложить основу, которую он планировал вырвать из-под нее.

Он налил ей в стакан жидкость, которая выглядела как вино, но это могла оказаться и кровь, и наполнил тарелку, но Кили не могла узнать и половины того, что лежало на ней. Так или иначе она откусит немного.

Наблюдая за ней, он откинулся на спинку стула.

— Мои источники говорят, что ты присоединилась к Повелителям Преисподней.

В его голосе прозвучали отголоски ненависти, и она могла догадаться почему. Он думал, что Повелители должны последовать за ним, позволив демонам управлять их жизнями. И то, что воины продолжали сопротивляться злу внутри них, стало препятствием в его дьявольских замыслах.

— Да, это так, — согласилась она. К чему отрицать? — Твои источники также рассказали тебе, что хранитель Болезни заражал меня снова и снова? Что он бросал меня множество раз?

В ее голосе прозвучала обида?

Определенно. Хоть ей и ненавистно говорить гадости о Торине, а тем более врагу, но истина есть истина, и это невозможно отрицать. По крайней мере это придавало правдоподобности ее прикрытию.

Она ковырялась в еде, изображая интерес.

— Так или иначе почему тебя это заботит?

— Заботит? — он рассмеялся.