— Но… — Я добыла для тебя. — Ничего. — Она пожала плечами, чтобы скрыть огорчение и закинула гриб себе в рот. — Твоя потеря.

— Моя победа.

— Кто-то явно в настроение поспорить.

— Что я могу сказать? Ты пробуждаешь худшее во мне.

Внезапно, их начал окутывать светлый туман.

— Гордишься собой? — нежно спросила Кили. — Я в пяти секундах от того, чтобы убить себя, а потом и тебя.

Торин оглянулся, вздохнул.

— Ты знала что пятьдесят один процент из всей статистики бесполезен?

— Эмм… нет?

— Ага, а пятеро из семи людей не понимают дроби.

— Это… плохо?

Туман остановился и Торин произнес:

— Я приму ванну.

Он схватил рубашку за воротник и стянул ее.

Протест умер прежде чем успел сорваться с ее губ. Отвернуться было невозможно. Пьянящее тепло окутало её разум, вскружило голову и пронеслось сквозь все тело.

Торин застыл, держа руки на поясе своих штанов. Он встретился с ней взглядом и выгнул бровь.

— Отвернись.

— Зачем? Ты застенчив?

— Может я думаю что не стоит соблазнять изголодавшуюся женщину тем, чего она никогда не получит.

Язвительное напоминание о его неуступчивости должно было лишить ее присутствия духа. Значит, она позволит ему думать, что он преуспел. Пока что. Каждая победа приходит с крутым планом. Пришло время и ей создать таковой.

— Скорее я отклоню твое предложение готовить, — сказала Кили, отворачиваясь.

До ее ушей донесся шорох одежды.

— Не рекомендую тебе так поступать. Я голоден, и как ты наверное уже заметила, — мрачно добавил Торин, — становлюсь раздражительным когда мне охота пожрать.

— Ты что правда хочешь съесть отпрыска падшего ангела?

— Извини?

Услышав всплеск воды, Кили снова повернулась к нему. Торин погрузился в ручей по плечи.

— Сколько тебе лет? — Более старый бессмертный узнал бы зверя, которого он убил.

— Достаточно стар, чтобы быть благоразумным. Достаточно старый, что одну фразу для сьёма могу использовать просто виртуозно: «Эй, детка, вызывай скорую помощь. Твоя красота свалила меня с ног, и я не могу подняться».

Фраза для сьёма… фраза для сьёма… она ломала голову, пока толком не поняла смысла, а потом просияла.

— Тогда у меня такая: «Синие фиалки на поле цветут, не будет по-моему — и я тебя убью».

Торин какое-то время смотрел на нее и казалось готов был разразиться смехом… или проклятием.

— Серьезно, — сказала Кили. — Сколько тебе?

— Я бы сказал, что по крайней мере три тысячи и так и оставим.

— Значит… в принципе ты еще зародыш. — Не удивительно, что он так смущался говорить ей.

Когда Торин просто взял мыло, Кили старалась не думать о нём и ближайшие полчаса провела избавляясь от Нефилима, не желая, чтобы вонь гниющего трупа привлекла его друзей. А друзья у него были. Они всегда ходили стаями. Зло всегда было паразитом и для выживания ему нужны были другие.

И именно так мир воспринимал Хранителей, со вздохом подумала она. Так ли смотрел на нее Торин?

Ага. Наверняка. Его отношение к узам…

Связь с ним была вполне возможной. Она всегда была возможна. Ей придется быть более осторожной чем когда-либо, особенно с новым направлением их отношений.

— Как мы выберемся из этого измерения? — спросил Торин.

— Ты не хотел бы знать, — раздраженно огрызнулась она.