Мисс Прендрегаст присела в реверансе. Нижняя губа Агнес опять задрожала.

Что же происходит с девочкой? С каждым днем она становится все более нервной.

Не сводя глаз с Агнес, Уильям поднялся, чтобы соблюсти светские формальности.

– Дети, вы, разумеется, помните графиню Маршан?

– Да, папа, - хором ответили его дочери, синхронно приседая в реверансе. - Здравствуйте, леди Маршан.

– Здравствуйте, юные леди. - Тереза откинулась на спинку стула и обратилась к Вивьен: - Итак, ты собираешься петь, Мара?

– Я не Мара, - ответила Вивьен. - Мара вот, - она указала на сестру. - Она поет, как наша мама.

Губы Терезы болезненно скривились, и она не стала больше рисковать, обращаясь к девочкам по отдельности.

– Это просто прекрасно. Я уверена, что каждую из вас господь наделил каким-то талантом.

– Да, леди Маршан, - снова хором ответили девочки.

– Леди Маршан, - продолжал Уильям, не спеша сесть. - Позвольте представить вам гувернантку моих дочерей, мисс Прендрегаст.

Саманта снова присела в реверансе.

– Большая честь для меня, миледи.

Тереза окинула Саманту оценивающим взглядом и одарила девушку весьма прохладной улыбкой.

– Вы ведь не совсем обычная гувернантка. Не так ли?

Саманта не улыбнулась и не нахмурилась, ее лицо не отражало в этот момент вообще ничего.

– Я - воспитанница леди Бакнел, - сказала она, словно это должно было объяснить все. - Простите нас, но мы вынуждены откланяться. У нас не так много времени, прежде чем мы должны будем вернуться в класс и заняться…

– Математикой, мисс Прендрегаст, - подсказала ей Генриетта.

– Математикой, - повторила Саманта.

Уильям кивнул, давая понять, что все они свободны, и Саманта повела девочек прочь с веранды, в парк и дальше, в сторону гор. Вскоре они скрылись из виду.

Тереза сидела, сжав руки в кулаки.

– Предерзкая особа, - заявила она Уильяму.

– Ты так думаешь? - Слышала бы она мисс Прендрегаст в день ее приезда!

Словно осознав вдруг, что выглядит сварливой и вздорной, Тереза расслабилась и снова накрыла ладонью его руку.

– Но в наши дни так сложно найти хорошую прислугу. По крайней мере, она молода и красива. Это должно нравиться детям.

Ни одному мужчине еще не удалось понять женщин до конца, но даже Уильям, не слишком сведущий в этом вопросе, понимал, что не стоит слишком уж охотно соглашаться с подобными словами, произнесенными одной женщиной в адрес другой.

– Да, - кивнул он, стараясь казаться безучастным. - Наверное, им это нравится.

– Но… вид у нее такой болезненный.

– А мне казалось, что мисс Прендрегаст успела загореть.

– Да, но все же цвет лица у нее неважный, - с напускным сочувствием произнесла Тереза. - Впрочем, это вполне естественно. Бедняжке приходится много быть с детьми на воздухе. К тому же мисс Прендрегаст всего лишь гувернантка. И вряд ли стоит ожидать от нее, что она будет выглядеть как леди. Интересно, как она добивается такого цвета волос?

– Так волосы покрашены?

Тереза рассмеялась:

– А ты решил, что цвет натуральный?

– Я не мог понять. - Черт бы побрал Дункана! Он сказал, что мисс Прендрегаст - натуральная блондинка.

– Любопытно, какого же цвета на самом деле ее волосы, если она считает нужным их красить? Наверное, какого-нибудь ужасного рыжего, который так вульгарно выглядит.