Он стоял так еще долго, прислушиваясь к звону столового серебра и к голосам. К голосу Саманты. Как он обожал ее голос! Слегка хрипловатый для женщины, певучий и нежный, словно она устала, занимаясь всю ночь любовью, и теперь способна лишь тихо постанывать. Одного ее голоса было достаточно, чтобы каждый мужчина захотел проверить, способен ли он заставить эту женщину застонать от удовольствия. А Уильям знал, что ему это удастся.

Саманта жила теперь одна, только Кларинда должна была охранять ее покой и репутацию, но у Кларинды было столько обязанностей в доме…

Дункан вдруг вылетел ему навстречу из столовой с таким видом, словно им выстрелили из пушки.

– У тебя в кабинете. Немедленно, - быстро бросил он на ходу Уильяму, стараясь, чтобы никто не услышал.

Сейчас? Нет, только не сейчас. Ему необходимо успокоиться. А Дункан наверняка не упустит случая поддразнить его немного, какая бы потрясающая информация ни достигла его ушей - а, судя по его виду, дело обстояло именно так. Возможно, Дункан прав. В конце концов, Уильям был взрослым мужчиной, отцом шестерых детей, одним из крупнейших помещиков Кумберленда. И вести себя, словно спятивший мальчишка, было, разумеется, нелепо, но, как ни странно… пожалуй, приятно. Уильям улыбнулся. Лучше не говорить об этом Дункану.

Он направился к кабинету, не забывая кивать по дороге гостям, торопившимся в столовую, и, когда подходил к дверям, успел уже вполне успокоиться и овладеть собой. А впрочем, с тех пор, как в доме появилась мисс Прендрегаст, Уильям Грегори никогда уже не был собой прежним.

– Что такое? - спросил он, входя в кабинет и закрывая за собой дверь.

Дункан вышел из тени, и лицо его, обычно такое жизнерадостное, сейчас было озабоченным и серьезным.

– Черт бы побрал этого старого болтуна! Тереза слышала разговор лорда и леди Фезерстоунбо.

– Где?

– В музыкальном зале. У этого старого дурака совсем отказали мозги.

Уильям кивнул.

– А почему Тереза рассказала это тебе?

– Потому что разговор показался ей странным. А тебя рядом не было, - в глазах Дункана мелькнуло раздражение. - Послушай только. Руперт сказал леди Фезерстоунбо, что она должна отдать карту Пашеньке, иначе их ждут новые неприятности.

– Карту? - переспросил Уильям.

– Тереза расслышала не все, но похоже, что по пути в Мейтланд леди Фезерстоунбо украла где-то какую-то карту, которую прячет теперь, надеясь, что, пока неизвестно, где карта, Свирепый Пашенька оставит ее в живых, - Дункан пожал плечами и засунул руки в карманы.

– Так, значит, это граф Гаев наградил ее синяками на лице?

– Думаю, можно не сомневаться в этом.

– Мне, возможно, было бы даже жаль старушку, если бы не десятки смертей, в которых она повинна, - руки Уильяма непроизвольно сжались в кулаки. Мэри! Как ужасно было думать о той страшной смерти, которая постигла его жену! - Так что же это может быть за карта?

– На пути сюда Фезерстоунбо останавливались в доме капитана Фарвелла, - Дункан с остервенением трепал свои густые бакенбарды. - Можно послать к нему гонца и справиться о карте, но, думаю, это не имеет особого значения. Леди Фезерстоунбо - очень умная женщина. Карта, должно быть, большой важности.

– И где же она может быть?

– Руперту это явно неизвестно. Старый дурак наверняка предал бы свою дражайшую половину, имей он такую возможность.

– Возможно, - пробормотал Уильям, думая о том, что в его распоряжении находятся сейчас лучшие, честнейшие люди нации, но только толку от них в таком деле маловато, потому что ни один из них никогда не был в бою, никогда не ходил в разведку, никогда не участвовал в сложной военной операции.