– Жестоко! – покачал головой Эрнер. Он присмотрелся и заметил, что дыра не пустовала. – А это… это что, ботинок?

– Да, – ответил Андерат, закипая, – она забрала моё сердце и решила, что я мёртв. Но жизнь во мне ещё теплилась, и магии хватало, чтобы не подпускать смерть близко. Ботинок был поспешной заменой. Единственное, что оказалось под рукой, – он с горечью посмотрел на дыру в груди, с подозрительно пульсирующим ботинком. – Вся моя магия уходит на то, чтобы дожить до конца дня. Постепенно рана затянется, и ботинок превратится в новое сердце, но не раньше, чем через год.

– Значит, вы отказываетесь снять с Рен проклятие? – уточнил Эрнер.

– Посмотрите на меня, – сказал Андерат, – я же развалина! У меня нет сил на это. Тем более, на такое сильное проклятие. – Он сделал шаг и потянулся к Рен, та пискнула и ощетинилась. – Вижу круг на твоей груди… Кто-то уже попытался тебе помочь. Это отражатель изменений, полагаю. Интересная работа, но на долгий срок не годится. – Он поднял взгляд, хитро ухмыльнувшись. – Впрочем, есть способ получить мою помощь. За определённую цену.

– Чего вы хотите? – настороженно спросил Эрнер.

– Моего грифона, – сказал Андерат. – Верните мне моего грифона.

– Если твой грифон радостно покинул тебя вместе с твоей женой, я не стану вмешиваться.

– Радостно? – спросил Андерат. – Радостно? Алькеран с самого начала был её целью. Она так и сказала, когда я лежал и жизнь по капле покидала меня: «Мне нужен был твой грифон, Андерат, а не ты сам!» Зачем именно он ей понадобился, не знаю, но за этим она и забрала моё сердце. Есть одно очень древнее и очень тёмное заклинание, способное подчинить грифона. Заклинание, для которого требуется сердце друга, запертое в коробку. Коробку она привязала на шею Алькерану, – на его лице отразилась искренняя боль утраты, которую Рен никогда не ожидала увидеть на лице Колдуна. Всё время, что она провела в замке, ей казалось, будто Алькеран был для Колдуна всего лишь транспортным средством.

– Он такая беспокойная душа, по ночам его мучают кошмары о минувших временах, когда его держали в плену. Он никогда не рассказывал мне об этом, но его боль и страх разглядеть несложно. Я обещал, что он будет под моей защитой, и подвёл его. Так что снимите моё сердце с его шеи и освободите его. А сердце верните мне, тогда я быстро восстановлю силы. Но если хотите, чтобы я снял проклятие, верните мне моего грифона.

Эрнер посмотрел на Рен.

– Мы можем ему доверять? – спросил он.

– А есть выбор? – раздосадованно помахала лапками Рен. – Очевидно, что ему не хватает сил, чтобы снять проклятие, а мы никак не сможем вернуть его грифона! Я обречена!

– Ну что ты такое говоришь! – воскликнул Эрнер и обернулся к Андерату. – У вас есть мысли о том, куда могла направиться ваша жена?

Андерат нахмурился.

– Боюсь, что нет, – сказал он. – А теперь же, если вы не против, я бы хотел собрать еды и вернуться в своё укрытие.

– Укрытие? – недоумённо спросил Эрнер. – Укрытие от чего?

– От наёмников, конечно же!

Эрнер побледнел.

– Каких наёмников?

– Самая мерзкая банда наёмных солдат, которых я когда-либо видел, – сказал Андерат. – У моей жены был с ними уговор. Она отдала им замок, когда ушла. Они устроили здесь полнейший беспредел. Вы что, не заметили их?

Эрнер и Рен в ужасе на него уставились.