Ксения и Майя молчали, пока они шли по опустевшим коридорам, сворачивая из одного прохода в другой, спускаясь по наклонным пандусам все глубже и глубже, в мир, где царили сейчас покой, тишина и сновидения. Наконец Ксения остановилась, сдвинула пластиковую переборку и сказала:

    - Мне сюда.

    В тусклом свете парившего в воздухе шара Марк разглядел галерею с десятками топчанов и спавших на них женщин Картина промелькнула будто мираж; переборка закрылась, отрезав фигурку сестры, и они с Майей остались вдвоем.

    - Ты… - начал Марк, но девушка потянула его дальше.

    - Идем! И пожалуйста, ничего не спрашивай!

    Она привела его в маленький закуток, тоже отгороженный листом пластика. Пол здесь прикрывал толстый ковер, а еще была настоящая кровать с резной спинкой, фигурками птиц, похожих на аистов, у изголовья которой виднелся столик с вазой - в ней торчала ветка местного цветущего кустарника. Вероятно, все это было приготовлено заранее - рядом с вазой лежали шлем, ранец и оружие Марка. Оглядевшись, он пробормотал в некотором ошеломлении:

    - Уютно, даже красиво! Большую честь мне оказали…

    - Не тебе, нам, - промолвила Майя и потянула вниз застежку комбинезона. - Это покои для новобрачных, милый. Здесь мы будем жить.

    - Долго ли? - спросил Марк и услышал в ответ:

    - Пока не найдется другая пара.

    * * *

    Поздно ночью, замирая в его объятиях, она шептала:

    - Мой, мой! Теперь ты от меня не уйдешь, никуда не уйдешь! Родной мой, любимый!

    Человек свободен, думал Марк, целуя ее глаза и губы, но и свобода имеет свой предел. Ее ограничение - любовь, дающая право распоряжаться судьбами других людей и, в свой черед, вверять им собственную жизнь. Эта связь крепче, чем узы долга, сильнее всех прочих обязательств, ибо все они стоят на фундаменте любви, коренятся в ней, питаясь ее соками. Любовь к отчему дому и к родине, любовь к детям - все рождается здесь, в страсти, сжигающей женщину и мужчину, и в этом наша сила. Великий дар, преподнесенный Земле! Страшный для ее врагов…

    - Ты не думай, не думай, что я тебя не отпущу, - шептала Майя, - я знаю, ты уйдешь, ты должен уйти, но все равно останешься со мной… Я буду вспоминать… Вспомню дни, когда ты лежал в реаниматоре, вспомню, как гнались за нами дроми, вспомню ночь у водопада Винджа и эту тоже, а значит, ты будешь рядом со мной… И я почувствую, когда ты думаешь обо мне… Я знаю, знаю! Ксения говорила…

    - Ксения говорила… - повторил Марк, обняв ее нагие плечи. - Про нашу семью говорят всякое, счастье мое. Это тебя не смущает?

    Она рассмеялась.

    - Нет! О, нет! У каждого свои странности, милый.

    - Это больше, чем странности. Отец рассказывал мне… - Марк сделал паузу, потом спросил: - Ты знаешь историю Вторжения?

    - Да, конечно. В конце двадцать первого века звездолет фаата появился в Солнечной системе и атаковал Землю. Его уничтожили, верно?

    - Не совсем. Был уничтожен его экипаж и боевые модули, а сам корабль, огромный, как гора, стоит там, где приземлился, в Антарктиде, на южном полюсе. Я его видел. Район полюса объявлен заповедным, туда летают на экскурсии.

    Майя продолжала улыбаться.

    - И что в этом странного, мой лейтенант?

    - В этом, тхара, ничего. Есть другая история, и вот она-то странная, а еще жестокая и печальная. Перед тем как звездолет добрался до Земли, были сражения в пространстве и были пленники, захваченные фаата.