Однако Стив, несомненно, хотел ее — и даже сам признавался в этом.

Вечером Джинни была рассеянна и задумчива. Иван выдал ей порошок, чтобы у Черникова она выглядела «поживее».

— Ну разве можно сравнить тебя с экзотической и воодушевленной сеньоритой Санчес? Ну же, моя дорогая! Уж не хочешь ли ты показать старому графу, что несчастлива? Мы не так давно женаты, и скучать тебе не пристало. Я никогда не скучаю в твоем обществе — ты по-прежнему возбуждаешь меня, как и в самом начале!

Князь говорил, не спуская с нее своих прозрачных изучающих глаз. Каждое его слово было ложью. Джинни давно уже не сомневалась, что князь добивался ее руки, движимый отнюдь не страстью и любовью. У него были для этого свои причины.

«Как странно, что я изменяю Ивану именно со Стивом», — думала Джинни, сидя в экипаже, который направлялся по залитым светом улицам Сан-Франциско к холостяцкой квартире графа Черникова. Приняв лекарство, Джинни чувствовала покой и умиротворение. Все было бы не так уж плохо, если бы рядом с ней не сидела Консепсьон. Да, вряд ли они с Консепсьон когда-нибудь помирятся, но что из этого? Стив хотел именно ее, Джинни, несмотря на всю свою злость и припадки ярости. Он ведь рисковал жизнью, оставаясь в Сан-Франциско, где его могли в любой момент узнать. Он даже отвез ее и Консепсьон в дом сенатора и отправился присмотреть за лошадьми после того, как помог им выбраться из экипажа.

К тому времени Соня тоже вернулась, совершив обычные визиты. От нее не ускользнуло, что девушек доставил домой не Рыжеусый.

— Минуту назад я видела его, и он показался мне брюнетом.

— Да, это чернобородый, по прозвищу Пират. Он куда более отчаянный парень, чем Рыжеусый. Оказалось, что у того свободный вечер, — беззаботно объяснила Консепсьон. — Помимо всего прочего, он присматривает за домом.

— Возможно, я видела его раньше. Мне показалась знакомой его походка.

Чтобы заставить мачеху замолчать, Джинни принялась восхищенно расписывать дом мистера Мердока. К тому времени у нее сильно разболелась голова и она с трудом говорила.

Вероятно, Соня заметила это.

— По-моему, тебе необходимо отдохнуть, дорогая. Ты неважно выглядишь. Иди к себе и приляг хоть на часок! Твой муж еще не приехал, так что время у тебя есть.

Да, ложь и страх, всегдашние спутники ее теперешней жизни, постоянно преследовали Джинни. Стив так и не дотронулся до нее. Оставив ее одну в большой комнате, он отправился искать Консепсьон. Та появилась через несколько минут, облизывая покрасневшие, уже припухшие губы, которые явно только что целовали.

— Нет времени заниматься прической, — бросила она. Когда Джинни и Консепсьон оставались наедине, та всегда говорила с ней дерзко, не выбирая выражений. — Ветер все равно растреплет волосы, так что поторапливайся, Эстебан ждет. — Она посмотрела на кровать, а потом на Джинни. — Так у вас ничего не было, — расхохоталась она. — Вы только ругались — и все! Кстати, уверяю тебя, Эстебан не из тех мужчин, которые умеют прощать. Поэтому держись мужа, если желаешь себе добра.

Интересно, что знает Консепсьон об их странных отношениях с князем Саркановым.

Вечером мексиканка была в прекрасном настроении. Она шутила и кокетничала, так что даже граф Черников пару раз улыбнулся ей. Пока Консепсьон развлекала старика, князь Иван разыгрывал роль любящего мужа — он то наматывал на палец локон Джинни, то гладил ее обнаженное плечо.

— Итак, вы пока не собираетесь в Россию?

— Не судите строго Вирджинию, — заметил князь Иван. — Ведь она совсем недавно встретилась со своей семьей.