— Неужели? — удивилась Консепсьон. — А мне казалось, княгиня, что вы жаждете поскорее увидеть Россию. Я, например, жду не дождусь, когда взойду на борт корабля. Сэм обещает в ближайшее время взять меня с собой в Испанию.

— Я отплываю через две недели. — Граф Черников взглянул на Джинни, а затем вопросительно посмотрел на князя. — Так что если у вас изменятся планы…

— Можешь ли ты изменить решение, дорогая? Ведь мы приняли приглашения на два месяца вперед! Тебе следовало бы сообщить мне об этом заранее, ведь ты знаешь, как я жажду увидеть Россию и показать ее тебе.

Джинни беззаботно пожала плечами:

— Ну конечно же, я мечтаю увидеть Россию. Но в Сан-Франциско осталось до отъезда еще столько дел! Нет, я, как и все женщины, привыкла все откладывать со дня на день…

«А ведь она лжет», — подумал граф. Но почему? Он раздумывал над этим, ничем не выражая своего недоумения.

Джинни почти не участвовала в общем разговоре. Решив отложить отъезд, она думала только о Стиве. Захочет ли он встретиться с ней снова? Серьезно ли его предложение? Возможно, это повлечет за собой лишь новые унижения…

Прощаясь, граф Черников поцеловал холодную руку Джинни.

— Помните — если вы вдруг перемените свое решение… — Он посмотрел ей в глаза: — Надеюсь еще раз увидеть вас перед отъездом. Уделите внимание старику. Думаю, что и князь Иван не откажет мне в этом.

На улице было тепло; над ними мерцали звезды.

— Но еще так рано! — воскликнула Консепсьон. — Неужели мы вернемся сейчас? Как было бы славно прокатиться к океану!

Князь Иван промолчал, хотя обычно вел себя с Консепсьон очень любезно. При свете фонаря Джинни заметила, что князь чем-то озабочен.

— В другой раз, пожалуй, хотя мне неприятно отказывать такой очаровательной даме. К сожалению, у меня назначена встреча, которую я не могу отменить.

Он посадил дам в экипаж и сказал кучеру:

— Мы возвращаемся!

Вдруг одна из лошадей фыркнула и подалась назад. Именно поведение лошади, как впоследствии решила Джинни, предупредило князя об опасности.

Из темноты неподалеку от того места, где стоял экипаж, вышел мужчина и побежал к ним. Услышав сдавленный крик Консепсьон, Джинни тоже заметила незнакомца. У него за спиной моталась длинная коса, а на лице застыла странная улыбка. На незнакомце была черная мешковатая одежда, какую обыкновенно носят китайцы, живущие в Сан-Франциско.

— Сэр! Посмотрите! — громко закричал кучер, удерживая испуганных лошадей. Направляясь к ним, незнакомец на бегу что-то кричал высоким голосом. Казалось, он повторял одни и те же слова. В этот момент Консепсьон воскликнула:

— О Диос! Это, наверное, сумасшедший или пьяный!

Прошли считанные секунды, и Джинни услышала приглушенный, зловещий смех князя Ивана. Вытянув вперед руку, он совершенно спокойно стоял рядом с каретой. Затем Джинни услышала выстрел, и китаец рухнул на мостовую, выронив какой-то металлический предмет. Князь Иван подошел к телу, толкнул его ногой и поднял упавший предмет, который оказался кастетом.

Князь Иван был совершенно спокоен:

— Обычное оружие этих негодяев. Видите?

— Слава Богу, что у вас оказался при себе этот маленький пистолет, — возбужденно сказала Консепсьон, уставившись на кастет. — Интересно, чего он хотел?

— Ограбить, конечно. Думаю, он был не в себе — скорее всего, накурился опиума до одурения, а может, ему нужны были деньги еще на одну порцию.