Ксения дважды сморгнула.

— Понимаю.

— О, — сказал Ракоци, — вам не следует волноваться. Мы в любом случае уедем вдвоем.

Ветер за окнами на секунду затих, затем ударил с утроенной силой, на что гребень крыши отозвался пронзительным стоном. Где-то вдали бухнул колокол. Ксения вздрогнула и ухватила Ракоци за руку. Тот чуть подвинулся, чтобы сесть поудобнее. Оба молчали, глядя в разные стороны, опасаясь пошевелиться, и не заметили, как таким образом скоротали всю непогожую ночь.

* * *

От графа Зари Ференцу Ракоци.

«Граф!

Нашим несчетным задержкам наконец-то положен предел. Мы отбываем через неделю, царские лучники во избежание дорожных эксцессов будут сопровождать нас до Вязьмы.

Отец Погнер запретил нам брать вашу почту, но я служу не ему, а моему королю. Предупреждаю, что этот достойный священник всерьез вознамерился вас опорочить и делает для этого все. Я не стал бы мешаться в ваши с ним дрязги, но король Стефан вам доверяет, а кроме того, все ваши поступки свидетельствуют о том, что вы его верный слуга. В связи с вышесказанным я посылаю вам три кожаные сумки с двойными клапанами и надежными пряжками — для упаковки ваших бумаг. В этих укладках им будут не страшны ни ветер, ни дождь, так что они дойдут до Батория в целости и сохранности.

Считаю также своим долгом сообщить вам, что отец Погнер посылает с нами чернящий вас документ с перечнем ваших якобы неблаговидных деяний, главным из которых, по его мнению, является недавний ваш брак. Мне известно о том из наших с ним разговоров, но отнюдь не известно, как отнесется к этому доносу король. Если осердится, то путь в Польшу для вас будет заказан и вам придется искать приюта у турок, индусов или китайцев. Впрочем, я постараюсь, чтобы ничего подобного не произошло.

Пусть ваш доверенный человек доставит мне сумки с вашими доношениями завтра к закату. В Хлебный квартал — вы ведь знаете, где мы стоим. Я лично прослежу, чтобы их приторочили к седлу самой крепкой из лошадок обоза, и, кстати, благодарю вас за четырех присланных нам лошадей. Они, как и четыре дополнительных мула, будут в дороге вовсе не лишними. Ваша щедрость равна вашей одаренности, граф, о которой ходят самые невероятные слухи. Говорят даже, что вы можете влиять на погоду. Если так, умерьте, пожалуйста, все снегопады в западном направлении, чтобы нам не испытывать затруднений в пути.

Это, конечно же, шутка, а вот кошель с золотыми монетами, что вы мне прислали, вовсе нешуточное подспорье в дороге, еще раз благодарю. Но принимаю его лишь с условием, что в Польше вас будет дожидаться точно такое же количество золота, с ежегодным приростом причитающейся вам суммы на треть. Таким образом, даже если король Стефан ополчится на вас или по каким-то причинам не сможет выказать вам признательность, ваши труды не останутся без награды. Польша издревле славится смутами, но нам, шляхтичам старого склада, дорога ее честь. Пока я жив, сие обязательство будет неукоснительно соблюдаться, а если Господь призовет меня, мой долг перейдет к сыну, и он, вне сомнений, исполнит его.

Ах, как же я хочу поскорее с ним увидеться! С ним и с моей бесконечно любимой женой! Я постоянно их вспоминаю в этом пасмурном снежном краю. Они, знаю, тоже стремятся ко мне, но прозябать в этой жуткой Московии я им не позволю. Дома много теплее и безопаснее. Солдатская жизнь не игра.

Несколько лучников отправятся с нами до Польши, чтобы, забрать обратную почту, так что я смогу с ними переслать вам письмо. Но, поскольку существует опасность, что оно может попасть не в те руки, давайте уговоримся о шифре. Если обстановка более-менее благоприятна, я напишу: „Злаки в полях хороши“.