– Я уже думал, не дождусь тебя, – с улыбкой произнес Герберт, целуя.

– Ты развязался! – с обидой сказала я.

– Я тут же об этом пожалел, – заверили меня. – Все нормально?

– Да. Теперь да. Я устала, Герберт. Я очень устала.

– Знаю.

Мягкие и неспешные поглаживания спины отвлекали от разговора. Я пропускала добрую половину из того, что говорил Герберт. И просто дремала под умиротворяющие звуки его голоса.

– Кортни, это чья-то злая шутка. Ты никогда не была в лечебнице, никогда не страдала от галлюцинаций и провалов памяти. Неужели ты не помнишь то время? Как скандалила Кайла, как Ким упала в бассейн и чуть не утонула, как Кристалл неудачно сменила цвет волос и твой отец не взял ее с собой на встречу?

– Помню, – пришлось признаться.

– И как ты тогда вообще допустила хотя бы мысль, что я мог отправить тебя в лечебницу? Да и подумай немного, неужели Карл пошел бы на такое? С его одержимостью репутацией? Да он запер бы тебя в самой темной комнате дома, будь ты больна! И никто не узнал бы, что у него вообще была средняя дочь. А тебе не показалось странным, что, несмотря на небольшой промежуток времени, в больнице якобы не осталось сотрудников с тех времен? Только ушлая директорша и полоумная слепая бабка, которая всем своим видом иллюстрирует страшилки для детей про злобных духов. Как ты могла им поверить?

– Знаешь, когда вокруг столько происходит, сомневаешься во всех, включая себя. Эти записки… они появлялись повсюду, а тут еще Джейк со своим расследованием и эта Франческа. Я действительно почти поверила в то, что делаю это сама.

– И что тебя переубедило?

– Ну, – фыркнула я, – я не стала бы бить тебя по голове?

– Сомнительный аргумент.

– И поджигать дом.

– Да, точно. Забыл, что в кодексе безумцев так и написано: «Не бить Герберта и не поджигать дома».

Он рассмеялся и убрал с моего лица непослушную прядку волос.

Я чувствовала, что не могу пошевелиться. Мышцы налились приятной усталостью.

– Мы что-нибудь придумаем, – заверил меня Герберт. – И прекратим это. Рано или поздно тот, кто это делает, совершит ошибку. Мы этим воспользуемся.

– Я не понимаю, как можно так кого-то ненавидеть. Мы ничего и никому не сделали! Ну… кроме Хейвен, но мы были детьми!

– Кортни, не думай о чужих мотивах. И никогда не пытайся понять и оправдать преступника. Иначе…

– Что? – спросила я.

Губы Герберта тронула легкая усмешка. Он провел ладонью по моей пояснице, отчего я снова выгнулась.

– Иначе ты в него влюбишься.

Я рассмеялась, намереваясь высказать этому нахалу все, что о нем думаю, но замерла, услышав что-то за дверью комнаты. Может, это всего лишь ветер в трубах, но жизнь преподала достаточно уроков, чтобы я так легко в это не поверила. Звук повторился, теперь отчетливо слышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице.

– Ты слышал? – Я вскинула голову.

Герберт одним движением поднялся и быстро натянул штаны. Шаги в коридоре стали яснее. Я не успела бы одеться, но закуталась в плед. Дверь в комнату с мягким звуком открылась, явив… Джейка. Я задохнулась от возмущения и – видят боги – с трудом сдержала рвущуюся наружу магию.

– Джейк! – рявкнула я. – Ты что, не в курсе, что вламываться в чужие дома нехорошо?

– А ты, Кортни, не в курсе, что…

Он не договорил, Герберт сбил его с ног сильным ударом в челюсть.