Нехотя Стелла позволила к себе прикоснуться. Я орудовала ножницами не очень умело, но для наших целей это было только в плюс. Жалко было срезать симпатичные золотистые локоны. Но когда я закончила, Стелла почти перестала напоминать девочку из приличной семьи. А когда переоделась в неброские брюки и рубашку, стала совсем неузнаваемой.

– Подожди теперь меня.

Со мной все было проще. Я не стала срезать волосы, справедливо опасаясь, что вслепую смогу только изуродовать себя так, что, наоборот, стану заметнее. Поэтому извлекла из сумки пузырек с зельем и замешкалась всего на пару секунд.

Отец запрещал нам менять внешность. Стричься, краситься, прокалывать что-то кроме ушей. Он считал внешность Кордеро, данную многими поколениями, святой.

– Ну, папа, извини. Наследства ты меня все равно лишил, так что можешь засунуть свое требование про внешность…

Я осеклась, вспомнив, что рядом Стелла. Вылила на волосы содержимое бутылька и, зажмурившись, как следует распределила по всей длине. Когда открыла глаза, из зеркала на меня смотрела блондинка. В умывальнике была вода, я немного намочила волосы и зачесала в тугой пучок, превратив их из золотистых в грязно-русые. Быстро переоделась в похожие на Стеллины брюки и рубашку, а из вещей оставила только сумку через плечо, какую обычно носили курьеры. В сумке лежали деньги, документы и немного орехов на случай, если не удастся перекусить до вечера. Все остальные вещи я сожгла, использовав последнее зелье из арсенала.

– Готово. Идем, Стелла.

Я в последний раз бросила взгляд в зеркало. Там отражалась какая-то другая Кайла. И дело было не только в цвете волос и одежде. Что-то изменилось во всем облике. Во взгляде. В движениях.

Мы так же быстро слились с толпой, как и ускользнули. Я взглянула на билеты, добытые с таким трудом, и быстро нашла наш вагон. Не самые дорогие места. В первом вагоне условия комфортнее. Но чем меньше мы привлекаем внимания, тем лучше. Откуда у скромно одетой девушки с ребенком деньги на нереально дорогой билет? Хотя даже простые вагоны стоили не так уж и дешево. Власти обещали, конечно, что вскоре поезда станут таким же транспортом, как экипажи. Но когда это еще будет? Сейчас это скорее развлечение.

– Прошу вас, миледи, – улыбнулась сотрудница, проверив наши со Стеллой билеты, документы и протянув сложенный вдвое буклет. – Ознакомьтесь с правилами, пожалуйста.

– Спасибо! – улыбнулась в ответ я, помогла Стелле подняться по небольшой лесенке и вошла в поезд.

Весь внутренний интерьер был выполнен в дереве. Все блестело, выглядело совершенно новым и идеально чистым. На полу мягкий зеленый ковер, на потолке – классические бронзовые люстры. Пространство вагона разделено на секции небольшими изящными перегородками. В каждой секции друг напротив друга стояли диваны, а между ними – небольшой круглый столик.

В вагоне уже были люди, но на нас никто не обратил внимания. Я усадила Стеллу, села напротив и уставилась в окно, где десятки людей толпились у поезда, чтобы взглянуть на диковинный транспорт.

– Смотри, здесь есть меню. Сейчас тронемся, и я закажу нам обед, ладно?

Стелла кивнула и, к моему удивлению, достала блокнот.

«Мы убегаем от них, да?» – прочитала я.

– Да, мы уедем в Рейвенвуд на время расследования. Никто не будет знать, где мы. Снимем дом и поживем несколько месяцев там, а когда их поймают…

Я не закончила мысль. Взгляд зацепился за знакомое лицо в толпе, я почувствовала, как горло сжала невидимая рука. Что здесь делает Вероника? Пришла посмотреть на запуск поезда или ищет нас со Стеллой?

– Давай закроем окно, чтобы нас никто не увидел, ладно?

Я задернула шторы так, чтобы самой видеть толпу, но в то же время оставаться скрытой за тяжелой тканью.