Солгу, если скажу, что не ожидал этого. Играя с разумом, неизбежно рискуешь все потерять.

Когда родились Кайла и Кортни, я еще верил, что у меня есть шанс. Не упрекай меня в недостаточной верности идее: я уничтожил все, что мне было дорого, ради нашего общего блага. Жену. Семью. Могущество рода Кордеро.

Как и Жизель для тебя, Кимберли была моим последним шансом, но, кажется, я ошибся. Как иронично, что из всех моих детей именно она – случайный ребенок случайной шлюхи – стала моим продолжением. Единственной наследницей богатства, которым я действительно дорожил. И с которым так обошелся.

Боюсь, мои дни подходят к концу. Я признаю поражение, Рейган.

Когда-то мы заключили соглашение. Ты знаешь, что это значит. Знания о ритуале навечно будут похоронены в моем разуме. Но если я не ошибся в Ким, если она действительно так сильна, как я чувствую, однажды она найдет записи. И если ее ненависть ко мне утихнет…

Иначе я отправлюсь в ад.

Когда-то ты, Рейган, поклялся отправиться туда вместе со мной.

До скорой встречи.

Подписываться «К» становится милой семейной традицией. Хорошо, что мертвые не пишут писем. Я будто снова стала ребенком, тайком от отца прокравшимся в кабинет, чтобы почитать запретные письма.

Кто такой этот Рейган, интересно. Никогда не слышала от отца это имя. Судя по написанному – близкий друг. Каким-то образом письмо оказалось у Мэнфорда, и теперь он жаждал найти записи, предназначенные Ким.

– Ким… – пробормотала я, еще раз перечитывая строки о сестре. – Что он с тобой сделал?

Мы и раньше догадывались, что безумие и ненависть в Ким – результат действий отца, но боялись говорить об этом вслух. Когда Ким заперли в больнице, Герберт спрашивал, не трогал ли нас отец, но правда в том, что мы с Кортни никогда его не интересовали, для нас будто создали роль благовоспитанных представительниц древнего магического рода, и мы ее играли.

Ким была другой. Мы любили ее, опекали, но…

Еще мы завидовали. Нам виделась в отношении отца к младшей дочери та теплота, которой так не хватало. Какие же мы были дурочки! Что ж, теперь Ким вряд ли сможет продолжить исследования отца, какими бы они ни были. А значит, он уже давно в аду, где ему и место.

Я вздрогнула, услышав тихие шаги, и быстро юркнула под стол. Но ни через минуту, ни через десять в кабинет никто не вошел, и я решилась вылезти и выглянуть в коридор.

Никого.

Надо было идти за едой и возвращаться в комнату.

Где-то у лестницы тикали настенные часы. Я направилась к ступенькам и начала спускаться, как снова услышала шорох, теперь в противоположном конце коридора.

Резко обернулась. И готова была поклясться, что заметила, как на фоне темной стены мелькнуло что-то светлое! Сердце замерло и пропустило несколько ударов, дыхание перехватило.

Спокойно, Кайла, призраков не существует. Это детские страшилки о тайной магии мертвых. Вот она, магия, простая и доступная: свет, графины, греющие воду для чая, шкафы, сохраняющие холод, котлы, где долго томится мясо, экипажи без лошадей, поезда. В наш мир нет ходу мертвым. А сказки о призраках в старых поместьях – всего лишь сказки.

Сказки не могут пугать. Но почему тогда дрожат руки?

В детстве у нас с сестрами была своеобразная игра. Надо было зайти в темную комнату и стоять, пока не станет нестерпимо страшно. Но, будучи старшей, даже одолеваемая диким ужасом, я выходила из комнаты спокойно, доказывая Хейвен и Кортни, что ничуть не боюсь скрывающихся во тьме чудовищ.

Сейчас рядом не было ни сестры, ни подруги.

Я медленно продвигалась вперед, затаив дыхание. Ждала, что снова что-то увижу, и…

…увидела.

Если бы какой-нибудь эксцентричный художник вздумал перенести на холст движение, оно бы выглядело так.