Вероника подняла книгу и быстро пролистала.

– Хорошо. А теперь я уйду. Вы останетесь на своих местах, потому что если попытаетесь меня преследовать, то я убью кого-то из вас.

Пятясь, она не сводила с меня глаз.

– Знаешь, Кайла, в нашем браке всегда было трое. Любопытно наконец на тебя взглянуть. У Райана всегда был странный вкус.

– Ответь мне на один вопрос. Зачем ты пыталась убить Стеллу?

– Ну, во-первых, она Кордеро, а значит, почему бы нет? А во-вторых, Стелла видела кое-что, когда мы навещали Белами. Впрочем, кажется, она и сама этого не понимает. Если бы я хотела убить ее, то убила бы еще до того, как отдала тебе. Я лишь пыталась загнать дичь, Кайли. Вполне успешно, ведь в итоге ты привела меня к дневнику. Пусть и немного не тем путем, каким ожидалось.

Помрачнев, она покосилась на Райана.

– Довольно обидно, что ты развелся со мной через суд. Мог хотя бы прислать письмо.

– Я с тобой не развелся. Я написал, что вдовец.

На лице Вероники отразилось удивление – всего на миг, но она отвела от меня взгляд, и Кортни крикнула: «Стреляй!» А потом что было силы толкнула меня за стеллажи, куда-то во тьму. Я не удержалась на ногах, врезалась в стеллаж, и сверху посыпались книги.

Несколько оглушительных выстрелов почти лишили меня слуха. Стеллаж закрывал большую часть обзора, но я сумела увидеть, как из ослабевших пальцев Вероники выскользнул дневник. Сначала я почувствовала запах крови, потом что-то теплое полилось из носа на рубашку. И только когда я, словно находясь в тумане, посмотрела на собственные ладони, алые от крови, накатила боль.

Голову словно разрывало на части. Ни с чем не сравнимая боль, невыносимая, жуткая. Единственным желанием стало лишь добраться до оружия и любым способом все прекратить. Я никогда не испытывала ничего подобного. Казалось, запертое в непослушном теле сознание истерично металось, неспособное вырваться и закончить собственные муки. Осознав, что совсем рядом, возле груды старых книг, лежит револьвер, я собрала остатки сил и потянулась к нему.

Измученный адской болью разум заставил забыть обо всем, кроме невыносимого желания все прекратить. Забыть о Стелле, дочери, которую у меня не было шанса воспитать. Забыть о Райане, мужчине, которого я так долго и отчаянно любила. О Кортни, которой так и не сказала «прости». О мечтах о теплом море и золотом песке. О жизни, которая могла бы случиться, но так и осталась в глупых фантазиях.

Когда пальцы коснулись холодной стали, на мою руку легла чужая.

– Райан! Оставь Лавреско, помоги мне! – крикнула Кортни.

Сквозь пелену я с трудом могла рассмотреть сестру.

– Потерпи. Целители в пути.

Я застонала. От нового приступа я свернулась клубочком и в этот момент ненавидела Кортни за то, что она продлила мучения.

Исход все равно один. Зачем, зачем она меня остановила?!

Кто-то поднял меня на руки. Я узнала запах и захныкала.

– Тише, Кайли, сейчас мы отнесем тебя к целителям. Все будет хорошо.

Кажется, на несколько секунд я потеряла сознание, потому что следующее, что помню, – как ветер развевает волосы. Легкие наполнились холодным воздухом, я закашлялась и снова заскулила от боли, но вдруг поняла, что она стала немного слабее.

Потом Райан положил меня на какую-то кушетку, и вокруг засуетились люди. Я слышала крики, кажется, выстрелы, почувствовала запах гари, но, возможно, он просто мне привиделся. Кто-то поднес мне к губам флакон с зельем.

– Нужно выпить, Кайли, – раздался откуда-то голос Райана. – Это поможет.

Я нащупала во тьме его руку и сжала так сильно, как была способна. Хотела сказать, чтобы позаботился о Стелле, если я все же не выдержу, но тут кто-то ловкий воспользовался моментом – и я закашлялась, подавившись зельем.