|
Он остановился перед такой чашей, заинтригованный этим запахом, и ему предложили попробовать одну из рыб. Ее мякоть была пикантной, сладковатой и сочной. Он двинулся дальше, но ему пришлось посторониться, чтобы уступить дорогу нескольким типам с надетыми на голову медузами. Существо напомнило ему медузниц, те органические шлемы, какими сестры-альмандинки снабдили их с Шендой для проникновения в Альдаранш. Медузы не скрывали лиц своих владельцев. Сквозь их желатинообразную плоть просматривались черты их лиц и закрытые глаза. Эти люди, казалось, были погружены в молитву и совершенно полагались на медуз как на своих проводников по улицам города.
Пройдя дальше, он вышел на маленькую площадь и вдруг ощутил у себя под ногами вибрацию. Он опустился на колено, чтобы коснуться ладонью истоптанной поверхности. Кожа Тараска была теплой и почти мягкой. Он продолжил свой путь, пока наконец не угодил в тупик, который упирался в широкую полукруглую террасу, продуваемую морским ветром. С нее открывался вид на синий простор, прочерченный полосками пены. Не обращая внимания на дождь, который хлестал его по лицу, Януэль уселся на ограду и замер, устремив взгляд к горизонту. Он нуждался в этой необъятности, в подобном пейзаже, соразмерном его страданию и таком прекрасном, что он мог бы затмить красоту драконийки. Знакомый теплый трепет коснулся его сердца. Он заглянул в себя и почувствовал, что Феникс проснулся. Хранитель медленно выходил из своего оцепенения и, казалось, черпал помощь в открытой ране, нанесенной Шендой, чтобы распространить свое тепло по всему телу хозяина. Януэль не знал, каким образом может Хранитель так воздействовать на самые простые и чистые переживания человеческого существа, но он заметил, что его боль ослабла и забилась в самый дальний угол души, чтобы избегнуть жгучего пламени крыльев Феникса. Пламя прижгло рану. Лицо Шенды осталось перед глазами, но теперь Януэль мог любоваться его красотой, не испытывая мучений. Он внезапно понял, что отказ не отнимал у него права верить в то, что он любим, что любовь – это сражение, быть может самое благородное из всех, в какие человек вынужден вступать, и что этот поцелуй был только первой атакой. Мужчины, которые навещали его мать, не дрались за то, что они хотели получить. Они этого требовали, они платили и получали желаемое. Теперь он знал, что любовь имеет цену, для оплаты которой не хватит никакого золота. Шторм, бушевавший в его душе, стал утихать по мере того, как Феникс проявлял свою активность в его теле. Новый жар разгорался в жилах юноши. Он поднялся с определенным решением вернуться к Шенде. Он должен просить у нее прощения. Он догадывался, что больно ранил ее, когда ушел без единого слова, чтобы затеряться в городе. Он повернулся, чтобы выйти из тупика, и даже икнул от неожиданности, обнаружив, что он тут уже не один. Пятеро незнакомцев выстроились вдоль улицы и перегораживали ему выход из тупика. Шестой, со шпагой в руке, вышел на середину площади. Он был одет в длинный, до самых лодыжек, плащ из черного бархата, с капюшоном, который маскировал его лицо. Его сообщники были в такой же одежде, но белого цвета и украшенной большим воротником из горностая. Януэль проклял свою неосторожность. Он был безоружен и одинок, у него почти не было шансов уйти от них, тем более что его противники устроили ему ловушку в стороне от многолюдных улиц, чтобы он не смог позвать на помощь. Он невольно попятился и уперся в замшелую каменную ограду террасы. Если бы он захотел скрыться в той стороне, ему пришлось бы прыгнуть в пустоту и понадеяться на то, что Феникс окажется в силах притормозить его падение. По меньшей мере десять локтей отделяли его от крыши внизу. Он внимательно присмотрелся к своему ближайшему противнику. Росту в нем должно было быть около трех с половиной локтей, хотя спина его была несколько сутулой. Обут он был в кожаные сапоги и твердо стоял на ногах, не оставляя никакого сомнения в своих намерениях. |
