Его глаза все еще были прижаты к микроскопу.

– Мы считаем, что у нее была первая положительная, – ответил Мартинес. – Если сравнивать с пятнами крови, обнаруженными у входа в ее фургон.

– Если первая, то она не та, кого вы ищете. Группы крови не совпадают.

– Конечно, если пятна крови, найденные на месте преступления, не принадлежат кому-то другому, – вслух размышлял Мартинес.

Патологоанатом вынул предметное стекло и вставил новое. Он повернул объектив микроскопа, чтобы улучшить фокус.

– А вот это уже интересно. Взгляните…

– И что же это? – спросил Мартинес, глядя в микроскоп.

– Грязь. Ее достали изо рта жертвы, – сказал доктор Падрес. – Перед смертью она здорово наглоталась грязи. Я узнаю больше, когда вскрою ее.

Из дальней комнаты вышел его ассистент – бородатый гигант, одетый в огромный пластиковый фартук, повязанный поверх халата. Он толкал скрипучую металлическую тележку с оборудованием для вскрытия, взятым из стерилизационной машины-автоклава.

– Можете остаться и посмотреть, если хотите, – сказал доктор Падрес.

Надев очки с увеличительным стеклом, он осмотрел каждый квадратный дюйм тела в свете ультрафиолетовой лампы. С помощью пинцета он снял с кожи покойницы кусочки какого-то материала и положил в прозрачные пластиковые пакеты. Он вносил заметки на стоящем неподалеку компьютере, а его помощник тем временем включил воду и из шланга мыл тело.

Мартинес стоял в стороне и наблюдал, как тело моют, а грязь размягчается и тает. На тыльной стороне женской руки Мартинес заметил татуировку в виде свернувшейся змеи размером с монету. Больше на ее теле не было татуировок. Ее длинные светлые волосы, очищенные от грязи, оказались примерно того же оттенка, что и волосы Мэддисон.

По его мнению, ей было около двадцати лет, что примерно соответствовало возрасту Мэддисон. У нее был средний для женщины рост, как и у Мэддисон. Однако по сходным чертам на основании лишь визуального осмотра невозможно было с точностью заключить, что болотной девушкой и правда была Мэддисон. Им нужно было неопровержимое доказательство.

Отпечатки пальцев, снятые при эксгумации тела прошлой ночью, должны будут сравнить с отпечатками, снятыми в фургоне Мэддисон. Мартинес надеялся, что так они смогут предварительно установить личность, пока будут ждать подтверждения на основании теста ДНК.

Когда тело отмыли, патологоанатом осмотрел его снова.

– Нет явных признаков внешних повреждений, – сказал он, взглянув на Мартинеса. – Следов удушения или синяков тоже нет. Интересно, найдем ли мы что-нибудь, когда ее вскроем.

Мартинес ушел до начала официального вскрытия. Поднимаясь по лестнице к главному входу в морг, он проверил телефон и, на мгновение остановив взгляд на фотографии Стефани на заставке, пролистал сообщения.

Среди них было текстовое сообщение от Рэйчел Кролл. Оно пришло накануне вечером, когда Мартинес возвращался в город с места преступления. У него не было возможности перезвонить ей. Он решил, что сделает это позже. Сначала нужно было провести утренний брифинг для команды.

Когда пятнадцать минут спустя Мартинес спустился по лестнице в подвал полицейского управления, Марк Торрено хлебал кофе с неистовостью утопающего, хватающегося за спасательный круг.

– Я думал, что сам проведу утренний брифинг, а ты возьмешь на себя вечернюю смену, – сказал Торрено.

Об этом они договорились, когда уходили с работы далеко за полночь.

– Мне все равно нужно было рано вставать, – сказал Мартинес. – Я только что из морга. Вскрытие идет полным ходом. За ночь нашлись какие-нибудь свежие зацепки?

– Ничего, – сказал Торрено. – Бейли больше не пользовался контрабандным телефоном. К тому же телефон, на который он отправил СМС, оказался одноразовым.