Когда он подъехал к дому на машине, Милли спала на крыльце. Она неистово лаяла, пока не узнала знакомый гул мотора, когда машина свернула на подъездную дорожку. Он открыл ворота, прежде чем заехать внутрь.

– Папа дома, – сказал он, поднимаясь по ступенькам крыльца после того, как припарковался у дома.

Он остановился, чтобы погладить собаку, и только потом вошел в дом.

Он слышал ее крики о помощи, когда вошел в дом через парадную дверь. Их заглушала музыка по радио, которое он оставил включенным, и прочная конструкция кирпичного подвала. В кои-то веки тщательность его отца принесла свои плоды.

– Кричи сколько хочешь, милая, – позвал он, бросая ключи от машины на столик в прихожей. – Никто тебя не услышит, – насмешливо проговорил он в замочную скважину подвальной двери, прежде чем направиться на кухню.

Он достал буханку хлеба и различные приправы. Он стоял у кухонной столешницы и смотрел в палисадник, пока намазывал хлеб маслом и клал сверху нарезанную ветчину и сыр с добавлением соуса табаско. Он любил острую еду.

Сидя за столом у кухонного окна, он, медленно пережевывая, ел сэндвич. Он откусывал его аккуратными рядами от одного края сэндвича к другому. Закончив, он сделал еще один сэндвич и достал маленькую бутылку воды. Это была та самая бутылка, которую он иногда давал пассажирам, если был в хорошем настроении и хотел улучшить свой рейтинг.

Томас отпер дверь в подвал и оставил ее широко открытой, чтобы естественный свет из парадного холла проникал на верхнюю площадку лестницы. Он достаточно хорошо знал планировку, чтобы ориентироваться в темноте.

Она безучастно смотрела, как он спускался по лестнице. С каждым днем она становилась все менее воинственной. Когда он только принес ее домой, она кричала и ругалась на него. Однажды даже бросилась на него, но веревка дернула ее назад, потому что ее длины хватало только на то, чтобы дойти до умывальника и туалета.

– Я принес тебе обед.

Стоя на верхней ступеньке лестницы, он бросил в ее сторону завернутый в пленку сэндвич и бутылку с холодной водой. Пакет приземлился рядом с ее вытянутыми ногами. Она не подняла его. У нее все еще было достаточно сил, чтобы не показывать, насколько она голодна. Она не хотела доставлять ему такого удовольствия.

– Брось мне свою старую одежду, – приказал он.

Прошлой ночью он дал ей свежую одежду и велел помыться и переодеться в нее.

Она свернула снятую одежду в клубок и со всех сил подбросила вверх. Одежда упала на край ступеньки, на которой он стоял. Он подхватил клубок и вышел из подвала, закрыв за собой дверь.

Он отнес все в задний сад и бросил ее потную футболку в бочку с маслом. Он хотел было бросить и брюки, но его привлек шорох. В кармане лежал сложенный лист бумаги. Томас развернул его. На нем она написала номер телефона и имя.

Он бросил брюки в бочку с маслом и облил все бензином. Затем он поджег все спичкой и встал в стороне, наблюдая за пламенем. Пока огонь облизывал одежду, превращая ее в пепел, он вернулся в дом и решительно спустился по лестнице в подвал. На этот раз он дошел до самого низа, поднял ее с пола за плечи и с такой силой припечатал в стену спиной, что оба услышали удар черепа о кирпич.

– Кто такая Рэйчел Кролл? – требовательно спросил он.

Глава 46

К тому времени, как Рэйчел вернулась в отель после обеда с Грейс Милрой, инфлюенсеры уже вышли из своих номеров, оправившись от похмелья после ночной вечеринки. Они наверстывали упущенное время, снимая свежие материалы у бассейна-лагуны и в окружающих его пышных тропических садах.

Несколько инфлюенсеров лежали на шезлонгах в бикини на завязочках, их тела блестели от искусственного загара и кокосового масла, а их личные фотографы снимали их с разных ракурсов.

Одна женщина с телом Барби и длинными прямыми волосами идеально занырнула в воду.