«Падла, — мысленно обозвал его Воронцов, — чтоб тебя тьма прибрала, козел, почти вдвое цену задрал». Но выбирать не приходилось.

— Двести, — попробовал надавить он.

— Без торга. Либо платите, либо убирайтесь.

— Хорошо, — согласился Воронцов. — Чек «Росского банка» пойдет?

— Только монета, — покачал головой ведун. — Или ты видишь в этой дыре отделение банка?

Тащится за наличкой на леткор не хотелось, и Константин вытащил мешочек с золотом, а следом камешек, один из тех, что были в сундуке Авии. Так, прихватил десяток разных, на всякий случай.

— Пойдет? — показал он его ведуну. — В мешочке три сотни монет, камень еще на двести.

— Мало, — дернув щекой, произнес ведун, при этом его глазки алчно заблестели. — Еще один такой же.

— Вот ты упырь, — не выдержал Дмитр. — Ты цену назвал, тебе ее дали, не наглей.

— Я цену в монетах назвал, — уперся хозяин. — Платите четыреста сорок желтеньких, или убирайтесь.

— Подавись, — доставая еще один камень, чуть меньше первого, процедил Константин сквозь зубы. — Больше нет, последние, урод, забрал.

Ведун кивнул и молча отступил в сторону, давая пройти в дом.

— Тележку дам за вашу щедрость, чтобы в руках не тащить. Бросьте ее потом на поле, мальчишки вернут.

«Из принципа с собой заберу», — подумал Воронцов.

— Плату на стол. Сейчас проверю, и если не подделки, получите свои батареи, клянусь богами.

Проверка на долго не затянулась. Он быстро осмотрел монеты, глянул камни на свет и, оставшись вполне довольным, повел их на задний двор. Там он выдам им тележку, раздолбанную, скрипучую, но на ходу, куда они уложили пару внушительных батарей. Да, нехилые они были — метр в длину, сантиметров сорок в ширину и высоту. Весили, правда, немного — каждая килограмм пять.

Дмитр вздохнул и впрягся в тележку, не боярину же волочь. Так и вышли на рыночную площадь. Народу было немного, человек сорок толклись по лавкам и лоткам. Еще человек десять просто шли мимо. Вот только стоящий в самом центре ведун в темном кафтане с посохом, воздетым вверх, словно он к чему-то готовился, вызывал диссонанс. Никто особо на него внимания не обращал, так, косились. Посох Константину не понравился больше всего, он был сделан из позвонков, и не тварей тьмы, а человеческих. Светлые таких не делают, они пользуются теми, что из дерева, и очень редко из костей сильных одержимых. И то их так изготовляют, что непонятно, из чего они сделаны. А спустя мгновение он понял, что медальон Сварога слегка жжет ему грудь, словно он не уверен, что перед ним тьма.

Воронцов, активировав умение «скорость выстрела» рванул, из кобуры револьвер. Он проделал это так быстро, как мог, но все равно опоздал. Формула веды была закончена, и черный резко опустил посох, буквально вонзив его в землю. Константин опоздал всего на мгновение. Раздался звук, словно кто-то ударил в большой колокол. Боярин успел спустить курок, пули в «Медведе» были заговоренные Ладой, несущие свет. Черный свое получил. Пуля вошла ему под правую лопатку наискось и, видимо, добралась до сердца. Ведун развернулся и бросил взгляд на стоящего в десяти шагах от него Воронцова, и Константин мог поставить все, что у него было на то, что эта падла его узнала. Триумфальная улыбка скользнула по бледным тонким губам черного, он рухнул на колени, а потом уткнулся лицом в грязь. Тьма стала роиться вокруг него и собираться в привычную сферу, видимо, он как-то мог ее скрывать, пока был жив. Но сейчас Константин больше всего интересовал вибрирующий посох, вбитый в землю. Он ждал, что вот сейчас откроется портал, и оттуда полезут привычные твари, и все заволочет тьмой. Но этого не случилось.