В принципе, он знал, о чем разговор пойдет, не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что они пришли попросить оберегать Юлию. Но ошибся.

— Боярин, — обратился к нему Михаил, — про свадьбу мы уже говорили, условия свои выставили, и вы поклялись их выполнить. Ваш выкуп за невесту — это добыть артефакт. Теперь настало время поговорить о приданом.

Константин мысленно хлопнул себя по лицу, ведь даже не задумывался об этой традиции, в его мире она давно канула в лету, а здесь-то это в порядке вещей.

— Вот что мы предлагаем, — включился в разговор глава рода, — двести пятьдесят тысяч золотом и двадцать сфер тьмы, по десять каждому. Понимаем, что сфер мало, но на носу война. Закрома у нас большие, но не бездонные, и армию нужно улучшать. Так что, двадцать…

Воронцов ничего не успел ответить.

— Дед, постыдись, — раздался за спиной Константина возмущенный голос Юлии. — Двадцать сфер за меня? Ты оскорбляешь меня этим предложением. Пятьдесят! — Она прошла в комнату, уселась на мягкий подлокотник кресла Константина и обняла его за плечи левой рукой. — Пятьдесят, и не сферой меньше, — веско добавила она. — Ты за мою мать получил сто.

— Стыдись, дочь. Не смей выступать против рода, — возмутился отец. — Война на носу, нам гвардию нужно улучшать.

— И нам надо улучшать. Вы вкладываетесь в победу. — Девушка провела рукой по волосам слегка опешившего от такого торга Константина. — Вот он ваша надежда, человек, который выходит победителем в схватках с тьмой. Там, где остальные умирают, он побеждает. И вы предлагаете ему двадцать сфер… Это ведь чуть больше того, что он вам отдал, собрав на поле боя, боя, в котором победу одержал именно он. И, между прочим, там была одна с проклятого, так что, выходит, вы даже меньше предложили за меня.

— Хорошо, пятьдесят, — неожиданно улыбнулся старый ведун и бросил на внучку взгляд, полный гордости, после чего вытянул руку и произнес клятву. — Я, боярин Николай Олегович Рысев, клянусь перед лицом богов отдать за внучку в качестве приданного четверть миллиона кун золотом и пятьдесят сфер. Боги, подтвердите мое намерение!

Пламя поднялось сантиметров на двадцать и впиталось в ладонь.

— Принимаю клятву, — ответил Константин.

— Ну, вот и хорошо, — вполне довольным голосом заявил старый боярин и пошел к выходу.

Михаил поднялся и, бросив суровый взгляд на дочь, пошел следом. На пороге он обернулся и, посмотрев на Воронцова, бросил:

— Береги ее, боярин. Если что с ней случится, я тебе этого не прощу, — и, не дожидаясь ответа, вышел.

— Вот, оставь тебя одного, — возмутилась Юлия, когда дверь за отцом закрылась, а Дрозд, почуявший разборку благородных, благоразумно сбежал к себе в комнату.

Константин спокойно уселся в кресло и, достав портсигар, вытянул оттуда сигариллу и, прикурив, спокойно уставился на возмущенную боярышню.

— Ты невозможен, — заявила она, усаживаясь напротив. — Это, между прочим, наше общее, хотя, если бы у тебя был род, две трети они бы забрали. Не появись я, дед бы так и отделался этими двадцатью сферами.

Константин, молча, все это выслушал.

— Ты прекрасна в гневе. И мне вообще было плевать на это приданное. Десять сфер, двадцать сфер… Какая мне разница? Ты самое дорогое, что я мог от них получить, и я это сделал. А деньги, сферы — я все это и сам добуду.

Он посмотрел в заблестевшие глаза Юлии, счастье — вот что он в них увидел. Правильно говорят, что мужчины любят глазами, а женщины ушами, боярышня сейчас услышала одно из самых искренних объяснений в любви, а больше ей уже ничего было не нужно, особенно продолжать наезд за разбазаривание семейного бюджета.

Боярышня быстро перебралась с кресла напротив к нему на колени и, обняв за шею, уткнулась ему лицом в плечо.