Я почувствовала резкую вспышку магии Этана. Питер Кадоган умер от того же вещества — из-за медленного отравления, в чем был повинен его соперник за сердце дамы.

Бальтазар, должно быть, почувствовал эту магию, и кивнул.

— Небольшая доза может погрузить в летаргию. Docilité. Она также снижает способность к исцелению.

— Я не знал, — тихо проговорил Этан.

— Как и я, — продолжил Бальтазар. — Но я быстро учился. Они держали меня в Спиталфилдсе, в Лондоне. Никто не задавал вопросов о криках, о крови, об их полночной деятельности. Не тогда, когда нужда была такой сильной, а счастье так ограничено.

— Ты сбежал? — спросил Этан.

Бальтазар засмеялся, звук был подобен крепкому виски.

— Ничего такого романтичного. Люди и их предки устали заботиться обо мне, и они выбросили меня в аббатстве в Уолфорде. Они были достаточно милостивы, чтобы не убить меня, или верили, что я был близок к смерти и эта проблема решится сама собой.

— Аббатство было удачным выбором. Настоятель был добрым человеком, и он предоставлял приют сверхъестественным и раньше. Он помог мне исцелиться, вернуться в норму. А когда стало ясно, что я не старею, помог мне найти новое жилье, чтобы избежать очевидных вопросов. Я перебирался из одного безопасного дома к другому. Я был в Северной Европе. В Абердине многие годы. Хранители не знали, кем я был, только лишь то, что нуждался в убежище. И когда кто-то начинал что-то подозревать, они вновь перевозили меня. Я оказался в Шале Руж. В безопасном доме в Женеве.

— Знаю его, — подтвердил Этан с кивком.

— Я медленно поправлялся, — продолжал Бальтазар. — Выздоравливал, пока экстракт медленно — слишком медленно — покидал мой организм. Понадобились десятилетия, прежде чем начали возвращаться мои воспоминания. И однажды они вернулись все разом, как будто открылись все карты. Память о тебе, Париже, Николь. Я наконец-то вспомнил, кем ты был. И узнал, кем ты стал.

Наступила тишина. Этан внимательно изучал Бальтазара.

— И за все это время ты не связался с нами? Или с ГС?

Менее авторитетный вампир сжался бы под взглядом Этана, но Бальтазар, похоже, был даже слегка доволен этим.

— Наше отдаление было едва ли приятным. У тебя были чувства ко мне, как и у меня к тебе. Сильные чувства. Ты ушел без разрешения.

— Ты бы не позволил. Ты относился к людям и вампирам так, будто они что-то одноразовое. Я устал от разврата. Реми возглавил группу, когда ты исчез, и его поведение было не лучше. Я не вернулся.

Брови Бальтазара выгнулись.

— Похоже, мы откровенны друг с другом. Но времена тогда были другими. Я не стану извиняться за то, кем был, как и не стану требовать твоих извинений.

Глаза Этана потемнели.

— Я не должен тебе извинений.

— Возможно, да, а возможно и нет. — Его руки все еще лежали между коленями, когда Бальтазар наклонился вперед. — Но разве ты не должен поблагодарить меня? Ты обязан своим бессмертием и всеми преимуществами, которые следуют с ним, мне.

Я почувствовала быстрый скачок в магии Этана.

— И почему ты сейчас здесь?

— Я бы сказал, чтобы загладить свою вину, но это прозвучит одинаково наивно и претенциозно.