У женщины было густое каре светлых вьющихся волос, которое сантиметров на пять не доходило до плеч и обрамляло ярко-голубые глаза. У нее была бледная кожа, пухлые губы накрашены темно-красным. В пару к бледно-голубому свитеру и пончо она надела бледно-желтую юбку-карандаш и смертельно выглядящие туфли на шпильках. Она была красива от природы, такой тип женщин другие ненавидят или как минимум завидуют им. И не казалось, что ее это хоть как-то заботит.

Я ее не знала, но, кажется, Этан знал, потому что застыл при виде ее.

Она и Малик поднялись; Морган остался сидеть во главе стола.

— Этан Салливан и Мерит, — представил Морган. — Это моя новая Вторая, Ирина. Не знаю, слышали ли вы, что Надя попросила другую должность после смерти Кати.

— Не слышали, — ответил Этан. Это было важным событием, чтобы не дойти до Дома Кадогана, но Наварра был замкнутым. Учитывая, что он также скрывал свою очевидную всеобъемлющую связь с Кругом, мне не следовало удивляться.

От напряжения в глазах Моргана я задалась вопросом, чего еще мы не слышали о Наде. У них и с Морганом были натянутые отношения? Несомненно, между ними не было заметного тепла — или хотя бы признания — когда она сопроводила нас. Она даже в комнату не вошла.

— Рад тебя видеть, Ирина, — сказал Этан. — Уверен, ты преуспеешь в своей новой должности.

Ирина царственно кивнула, явно уверенная, что преуспеет.

— Мы просмотрели информацию по основным долгам и активам, — сказал Морган. — Попытались показать Малику общую картину.

Этан кивнул.

— Уилл и Зейн все еще под арестом?

— Да. Адвокаты считают, что сделка была бы в их интересах, и в интересах Дома. Не знаю, какую снисходительность они получат при таких обстоятельствах.

Этан кивнул.

— Круг выдвигал новое требование?

Морган покачал головой.

— Я не настолько наивный, чтобы думать, что они позволят нам сорваться с крючка, когда попытка провалилась, поэтому предполагаю, что они разрабатывают свой следующий шаг.

«Или они уже действуют», — сказала я, разочарованная тем, что Морган, похоже, даже не рассматривал такой вариант. В нем это было самым обескураживающим — он был до безобразия умным, имел отличное чувство юмора и несомненно был предан своим вампирам. Но что-то — возможно, все те годы, проведенные под опекой Селины — ослепляло его по отношению к неизжитым опасностям жизни в качестве вампира. Вполне возможно, что вампиры Наварры действительно были неуязвимы до смерти Селины. И не исключено, что наше познание превратностей судьбы — и страх с паранойей, которые они породили — подготовили нас.

— Не думаю, что мы сейчас нуждаемся в ком-то из вас, — сказал Морган. — Я считаю, что у нас все под контролем.

Это нельзя было назвать несработанностью, так как у Малика буквально было место за столом. Но коллегиальным это точно не было. Пожалуй, это было вроде того запроса, чтобы Этан зарегистрировался на стойке регистрации, потягивания мастерскими мышцами — особенно перед его новой Второй.

Не то, чтобы враждебность вампиров Наварры к Кадогану была чем-то новым. В основном они воображали себя лучше и благороднее, чем остальные из нас. Это предубеждение, как ни странно, отчасти было потому, что Кадоган всегда позволял пить от людей или вампиров. Как и во многих других Домах, вампиры Наварры пили только упакованную или бутилированную кровь. Это была одна из причин, по которой они считали себя выше нас, несомненно благороднее, даже если они отрицали часть своего биологического наследия.

Какой бы ни была причина, эти предубеждения, которые уже давно должны были позабыться, казалось, сегодня действовали в полную силу.