Работа моих предприятий не остановилась, но серьезно замедлилась. Логистические цепочки, которые с таким трудом выстраивала Алина, начали давать сбои. Начался тот самый «шум», который я так презирал — шум бюрократии, подозрений и закона, используемого как дубина.

Официальные вызовы на допрос, адресованные мне, приходили по три раза в день. Я приказал Себастьяну и патриарху игнорировать их.

Но я не учел одного. Мой «деловой партнер» ценил порядок и прибыль куда больше, чем принципы.

Срочный вызов от Константина Лебедева поступил, когда я как раз пытался найти альтернативный способ подпитки энергией. Я нехотя принял его. На голографическом экране появилось его спокойное лицо.

— Господин Воронов, прошу прощения за беспокойство, — его голос, как всегда, был предельно уважительным, но в нем слышались нотки срочности. — У меня тревожные новости касательно ваших активов. ФСМБ развернуло полномасштабное расследование, которое создает серьезные помехи для работы «Эдем-Агро».

Он вывел на экран несколько графиков. Линии поставок были отмечены красными точками задержек. Линия прибыли впервые за долгое время поползла вниз.

— Их агенты фактически парализуют нашу логистику. Мы несем ощутимые убытки. Боюсь, мое влияние здесь бессильно, когда дело касается прямого конфликта с ФСМБ. Я лишь прошу вашего совета… или вмешательства. Только ваше слово может заставить их прекратить наносить ущерб нашему общему предприятию.

Он замолчал, ожидая моего ответа. Я смотрел на красные линии на графике, и меня захлестнула волна бешенства. Эти примитивы, эти насекомые со своими жалкими расследованиями, не просто шумели. Они посягали на мои ресурсы. На те самые разноцветные бумажки, которые были нужны мне для строительства моего убежища!

— Хорошо, Лебедев, — произнес я. — Я решу эту проблему. Назначь мне встречу с дознавателем Кардиевым.

Я согласился на встречу. Они смели мешать восстанавливать мою энергию, мешать моей деятельности, кажется следовало четко напомнить кое-кому, что так делать не следует.

* * *

Максим Кардиев сидел в небольшой, стерильно-белой приемной на сороковом этаже башни «Ворон Групп» и чувствовал, как в нем закипает ярость. Он ждал. Ждал уже три часа. Он, старший дознаватель ФСМБ, человек, от одного имени которого вздрагивали главы кланов, сидел в этой безликой комнате, как мелкий проситель, пока «объект», по словам бесстрастной ассистентки, был «занят в оранжерее».

В оранжерее.

Калев Воронов — человек, который не просто нарушал закон — он его игнорировал. Он смотрел на всю выстроенную им систему, на ФСМБ, на кланы, на само правительство, как на нечто незначительное и это сводило Максима с ума.

Он пришел сюда не просто допросить этого наглеца. Практика показала, что допросы в отношении него бесполезны.

Максим пришел, чтобы найти трещину в броне этого гаденыша. Чтобы доказать ему, что Система, которой он служил, имеет зубы! Вот только весь его настрой разбился о трехчасовое ожидание.

Наконец, дверь открылась.

«Господин Воронов готов вас принять».

Его провели в огромный, минималистичный конференц-зал. За длинным столом из черного стекла, спиной к двери, уже сидел он, глядя на город.

Максим с ненавистью осознал, что его заставили обогнуть почти весь стол, чтобы сесть напротив, демонстративно показывая его место. Он с силой бросил на стол планшет с данными. Наконец, Кассиан медленно повернул голову.

— Воронов, — начал Максим, его голос был натянутой струной. — Неделю назад наши сенсоры зафиксировали в районе ваших владений энергетический всплеск, не имеющий аналогов.