Затем она подняла на меня взгляд. На ее крошечном личике было написано то же самое вселенское страдание и сарказм, что я обычно слышал в ее голосе.

«Тело? — произнесла она уже не только в моей голове, но и тихим, мелодичным звоном в воздухе, который мог слышать только я. — Серьезно, Ваше Темнейшество? Вы потратили на это 0,1% своего нового, драгоценного резерва. Какая расточительность. Хотя, — она сделала пируэт в воздухе, — должна признать, ракурс отсюда получше».

Я усмехнулся. Первый шаг к истинному могуществу в этом мире был сделан. И теперь у моего вечного раздражения появилось лицо. И это было только начало.

Глава 16

После ритуала и первого, пусть и скромного, прорыва в восстановлении сил, я позволил себе несколько дней почти полной тишины. Строительство «Эдема» шло своим чередом, Глеб отгонял от периметра любопытных, а Алина выстраивала цифровую крепость. Мир, казалось, на время затаился, переваривая мои последние выходки. Впервые за все время пребывания здесь я чувствовал нечто, похожее на рутину. Скучную, предсказуемую, а потому — приятную.

Вечером я вернулся в поместье Вороновых на ужин. Себастьян, с безупречной выправкой, подал главное блюдо, приготовленное местным семейным поваром. На тарелке лежал кусок жареного мяса, политый какой-то бурой подливкой, в сопровождении вареных овощей. Выглядело… съедобно.

Я взял нож и вилку.

Первый же кусок мяса, который я отправил в рот, был катастрофой. Волокна были пересушены до состояния древесной стружки в результате варварской термической обработки. Подливка, которая, видимо, должна была придавать блюду сочность, имела вкус муки, разведенной в теплой воде с солью. Овощи… овощи были просто вареными. Лишенные вкуса, цвета и всякой жизненной силы.

Я медленно прожевал и проглотил этот кусок, чувствуя, как мой внутренний мир, только-только достигший хрупкого равновесия, снова трещит по швам.

«Анализирую биохимический состав блюда, Ваше Темнейшество, — тут же вмешалась ИИ. — Пищевая ценность присутствует. Вероятность отравления — менее 0,1%. Технически, это можно считать едой».

«Заткнись», — мысленно ответил я.

Дело было не в питательности. Дело было в принципе. Я провел тысячелетия, культивируя в своей империи высочайшие стандарты во всем. Мои генералы были лучшими стратегами. Мои маги — величайшими знатоками арканного искусства, а мои повара… мои повара могли заставить плакать от восторга богов, приготовив блюдо из пыли астероидов и света далеких звезд.

И после всего этого я должен был давиться этим… этим оскорблением концепции кулинарии?

Я с отвращением отодвинул от себя тарелку. Нет. Так не пойдет. Какой смысл строить идеальную, неприступную крепость, мой личный «Эдем», если внутри нее мне придется питаться как варвару? Изысканная кухня — это не прихоть. Это такой же элемент порядка и гармонии, как и правильно выстроенный защитный барьер или идеально подстриженный сад. Мой покой складывался из мелочей, и эта мелочь была критически важной.

Я вызвал Себастьяна.

Дворецкий появился на пороге, ожидая моих указаний. В соседней комнате я чувствовал присутствие Глеба и Алины — они, очевидно, ждали меня для вечернего отчета по безопасности и строительству. Они ждали серьезных, стратегических решений.

Я посмотрел на Себастьяна.

— У меня для тебя новое, самое важное на данный момент, поручение.

Дворецкий выпрямился, его лицо стало сосредоточенным. Алина и Глеб за стеной, я уверен, тоже навострили уши.

— Найди мне повара, — произнес я.

Себастьян непонимающе моргнул.

— Простите, господин?

— Ты меня слышал, — я откинулся в кресле.