Чернов почувствовал, как его руки начинают дрожать, и виски расплескался в бокале. Он поставил его в подстаканник, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие контроля над ситуацией, но внутри поднималась паника.

— Я отработаю, — сказал он, и голос звучал уже не так уверенно, как раньше. — У меня есть план. Я знаю, где ударить. Мне просто нужно время, ресурсы, новая команда. Я могу…

Агент покачал головой медленно, словно объясняя что-то очень глупому ребёнку.

— У нас тоже есть план, Матвей. План утилизации активов.

Чернов смотрел на агента, и мозг отказывался обрабатывать эти слова, потому что они не укладывались в ту картину мира, которую он себе нарисовал. Утилизация — это слово применяют к мусору, а не к людям.

— Ч-что? — выдавил он охрипшим голосом. — Что ты сказал?

Агент наклонился вперёд, сложил руки на коленях, и взгляд его стал ещё холоднее, если это вообще было возможно.

— Вы стоили нам денег, Матвей — много денег. Инвестиции, связи, ресурсы — всё это было вложено в вас, и всё это было потеряно. Консорциум не терпит убытков. Мы не благотворительная организация. Когда актив перестаёт приносить прибыль и начинает приносить проблемы, его утилизируют.

Чернов почувствовал, как его сердце начинает колотиться так сильно, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Руки стали влажными от пота, и он вытер их о брюки, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия.

— Ты… ты шутишь, — прошептал он, но даже сам не верил в свои слова. — Я же… я ценный источник информации. Я знаю Воронова. Я могу помочь вам…

Агент улыбнулся снова, и эта улыбка была хуже любой угрозы.

— В том месте, куда мы едем, вам не понадобятся ресурсы для новой операции. Вам вообще ничего не понадобится. И язык тоже.

Чернов почувствовал, как кровь отливает от лица, и холод разливается по всему телу, парализуя его. Он резко дёрнулся к двери, схватился за ручку, потянул её изо всех сил, но дверь не открылась. Он попробовал ещё раз, дёргая ручку так сильно, что пластик скрипнул под его пальцами, но результат был тем же — дверь не поддавалась ни на миллиметр.

— Откройте дверь! — закричал он, и голос сорвался на крик. — ОТКРОЙТЕ НЕМЕДЛЕННО!

Агент смотрел на него с тем же спокойным, почти скучающим выражением лица, словно наблюдая за животным, которое мечется в клетке.

— Успокойтесь, Матвей. Не нужно делать ситуацию сложнее, чем она есть. Смиритесь. Это бизнес — ничего личного.

* * *

Штаб Имперского Военного Разведывательного управления. Столица. Поздний вечер.

Генерал Соколов стоял у панорамного окна своего кабинета и смотрел на ночную столицу, раскинувшуюся внизу бесконечным морем огней. Город жил своей жизнью — машины ползли по проспектам, окна небоскрёбов светились тысячами огоньков, где-то далеко мигали огни рекламных щитов. Всё было упорядоченно, предсказуемо, контролируемо. Вот только Соколов знал, что это иллюзия.

К сожалению, контроль никогда не был абсолютным, а сейчас и подавно, ведь главная угроза этому контролю росла где-то там, на периферии, в маленьком городке под названием Воронцовск, который превратился в занозу, торчащую в боку Империи.

Он повернулся к столу, где лежали разложенные документы и отчёты. Они пришли в течение последних суток — оперативные сводки, аналитические записки, фотографии со спутников. Каждый документ был помечен грифом «Совершенно секретно». Все эти данные была подтверждением того, что ситуация вышла из-под контроля.

Соколов опустился в кресло, положил стакан на стол и взял верхний отчёт, хотя знал его содержание наизусть — он перечитывал его уже три раза за вечер, каждый раз надеясь найти хоть какую-то зацепку или слабость, которую можно было бы использовать.