«Операция „Котовск“. Итоговый отчёт. Чернов, Матвей — статус: провал. Экономическая атака на структуры Воронова — результат: нулевой. Объект „Эдем“ — статус: укрепился, расширяет влияние.»

Соколов швырнул отчёт на стол с такой силой, что бумаги разлетелись по поверхности. Он следил как Чернов усиливал своё влияние в регионе, строил свою маленькую империю на заводе «Деус», собирал вокруг себя союзников и наёмников. Соколов не вмешивался, не помогал, не направлял — просто наблюдал и надеялся, что этот местный игрок окажется достаточно амбициозным и достаточно безрассудным, чтобы столкнуться с Вороновым. И тогда, возможно, они ослабят друг друга, а ИВР останется только собрать осколки, не пачкая рук.

Идеальный план — пусть региональные хищники грызутся между собой, пока Империя наблюдает со стороны.

Но этот идиот провалился так быстро, что даже Соколов, который видел немало катастроф в своей карьере, не ожидал такого масштаба разгрома.

Три дня. За три гребаных дня Воронов разорвал Чернова в клочья, используя какую-то новую экономическую стратегию, которой раньше не показывал. Юридические атаки, финансовые блокады, медиа-кампании — всё было сделано так профессионально, что Соколов не мог не признать очевидное: у Воронова появился кто-то очень умный — кто-то, кто знает, как разрушать империи изнутри, не прибегая к грубой силе.

Воронов не просто отбился — он стал сильнее. Он поглотил Котовск и сейчас расширяет влияние. Если не остановить его сейчас, завтра он станет фигурой имперского масштаба, с которой придётся считаться самому Императору.

Соколов встал, начал ходить по кабинету, и мысли крутились в голове. Мягкая сила не работала. Экономическое давление не работало. Политические интриги не работали. Воронов был как опухоль, которая росла и росла, не обращая внимания на все попытки её удалить. Нужен был другой — более радикальный подход.

Нужно вырезать сердце его системы. Не атаковать «Эдем» в лоб — это бесполезно. Нужно ударить туда, где он не ожидает.

Он остановился у стола, взял планшет, открыл защищённый канал связи и набрал номер, который знал наизусть. Гудки шли долго, и Соколов почти решил, что никто не ответит, но потом связь установилась, и на экране появилось лицо Тарханова

Бывший глава Службы Магической Безопасности. Человек, который когда-то был одним из самых влиятельных и опасных людей в Империи, но теперь выглядел как тень самого себя. Лицо осунувшееся, щёки впалые, глаза запавшие в глубокие тёмные ямы. Волосы растрёпаны, на щеках щетина, рубашка помятая. Он сидел в каком-то тёмном помещении, позади него была голая стена с облупившейся краской, и единственным источником света была лампа над головой.

Но глаза Тарханова были ясными, острыми, горящими каким-то внутренним огнём, который не погас даже после всего, что с ним случилось. Эти глаза смотрели на Соколова с пониманием, с насмешкой, с чем-то похожим на триумф.

— Соколов, — сказал Тарханов, и голос был хриплым, но твёрдым. — Ты наконец решил позвонить. Я начал думать, что ты забыл про меня.

Соколов сел за стол, поставил планшет так, чтобы видеть Тарханова лучше.

— Не забыл. Просто надеялся, что не понадобишься.

Тарханов рассмеялся — коротко, зло, без капли юмора.

— Надеялся, что справишься сам? Ну и как? Справился?

Соколов сжал челюсти.

— Ты был прав, когда звонил в прошлый раз. Штурмовать «Эдем» бесполезно и экономически ничего не сделать. Он слишком быстро адаптируется.

Тарханов кивнул, и на лице появилась довольная ухмылка человека, который предсказал катастрофу и радуется, что оказался прав.

— Я же говорил тебе. Воронов — это не просто маг. Он нечто иное и с ним обычные методы не пройдут.