— К сожалению, теперь вы не совсем одинаковые, — встрял в их диалог я. — Как и обещал, я смог сохранить руку. Но выбор мне делать не пришлось. Её можно было оставить только Льву. Фактически выбор у меня был, но заключался он только в двух вариантах: оставить одному или лишить руки обоих. Я выбрал наилучший с точки зрения лекарского дела результат.

Только сейчас Вальдемар взглянул на своё левое плечо и осознал, что точки соприкосновения с братом у него больше нет. Как и руки, которой он раньше пользовался, хоть и частично.

Вальдемар нервно хохотнул, но ничего больше не произнёс. Лев же поднял свою новообретённую личную правую руку и попробовал пошевелить пальцами. И, к счастью, рука поддалась безупречно.

— Я благодарен вам, Алексей Александрович, — сухо сказал он. — Но возможности отдать её моему брату точно не было?

— Даже не начинай! — перебил его Вальдемар. — Господин Мечников чётко выразился. Это был единственный способ разделить нас и при этом сохранить руку!

— С каких это пор ты рассуждаешь рационально? — хмыкнул Лев. — Обычно это ты действуешь на эмоциях, а не я! И… Проклятье… Как странно осознавать, что мы теперь так далеко друг от друга.

— И эту травму вам двоим придётся пережить, — сказал я. — Плечи у вас поболят недели две, но вскоре боль утихнет. И вы привыкните к своему новому состоянию конечностей. Но к тому факту, что я вас разделил, привыкнуть будет очень трудно. Я так понимаю, вы почти три десятка лет прожили вместе, верно?

— Двадцать четыре года, — сказал Лев.

— Приличный срок, чтобы привыкнуть к своему общему телу, — сказал я. — Прежде чем вы покинете амбулаторию, я бы хотел дать вам один непрошеный совет.

Хотя этот совет напрямую связан с медициной. Вот только не с телом, а с умом. Вопрос психиатрии.

— Конечно, Алексей Александрович, — хором ответили братья. А затем Лев добавил:

— Вы выполнили нашу просьбу, и мы готовы принять любой совет.

— Хоть вы и хотели разделиться, — начал я, — но я крайне не рекомендую вам разделяться ещё дальше. Какое-то время продолжайте быть рядом друг с другом. Не отдаляйтесь. Если хотите в дальнейшем дистанцироваться, начинайте делать это постепенно, но только через месяц. Не раньше. Иначе вам станет очень плохо.

— В каком плане «плохо»? — не понял Вальдемар.

— Вы будете испытывать сильный душевный дискомфорт. Уверяю вас. Послеоперационные раны заживут практически моментально, а вот разрыв двух тел придётся принимать долго. Даже если вы его и желали.

Братья Свитневы приняли мой совет, но никак его не прокомментировали. Подозреваю, что они и вовсе не поняли, что я имел в виду. Но если они решат не следовать моим рекомендациям, понимание к ним всё равно придёт. Но гораздо позже.

Дело в том, что два человека, связанных друг с другом романтическими или родственными связями, часто переживают выработку гормона окситоцина. Причём вырабатывается он только в присутствии близкого человека. Такое чаще всего наблюдается в семейных парах, которые живут совместно уже более пяти лет. Порой чувства в таких семьях угасают, но формируется новая крепкая связь. Окситоциновая. Она отвечает за чувство доверия и близости.

Но речь не обязательно должна идти исключительно о романтике. Такая же связь имеется между родителями и детьми. Иногда между братьями и сёстрами.

А уж в данной ситуации она имеется стопроцентно. Ведь эти двое долгое время существовали как единый организм. Есть, пить, спать, даже в туалет ходить — всё вместе. Может, братья и спорят постоянно, но они пока что даже не осознают, насколько тяжело им придётся, если прямо сейчас, к примеру, они разъедутся по разным городам.