Да поначалу им будет тяжело даже в соседних комнатах находиться. Психика — очень тонкая и неосязаемая структура. С ней лекарской магией не поработаешь.

Как только Свитневы передали приличную сумму денег нашему главному лекарю, «кучер» Апраксин увёз их назад — в Сердобск.

У меня осталось лишь одно дело в амбулатории. Пора подвести итоги обучения среднего лекарского персонала. Я велел Юрию Сапрыкину, Анне Елиной и Игорю Лебедеву пройти в наш зал для совещаний. А сам специально задержался, чтобы переговорить с Василием Ионовичем Решетовым и другими терапевтами.

Решетов очень тепло отозвался об Анне. Сказал, что такой помощи он за долгие годы работы ещё ни разу не получал. Остальные терапевты тоже не стали сдерживаться и похвалили Сапрыкина за то, как грамотно он распределял пациентов.

А Игоря Лебедева я уже и сам оценил. Пиромант вопреки своим деструктивным способностям и длинному списку когда-то убитых им людей начал полноценную деятельность врача. Именно врача — образованного человека без лекарских способностей.

На наше собрание пришёл Иван Сергеевич Кораблёв, которому я предварительно передал все результаты итогового экзамена.

— Итак, друзья, — обратившись к моим ученикам, начал он. — Хотя нет. Я бы даже сказал, что с этого дня могу назвать вас коллегами. Пару месяцев назад Алексей Александрович подошёл ко мне с очередной, не постесняюсь этого слова, безумной затеей! Но как оказалось, из трёх совершенно не подготовленных молодых людей вышла прекрасная команда помощников лекарей, которые смогут поддержать нас в трудную минуту.

Мои ученики попытались зааплодировать, но Кораблёв сдержал их жестом руки. Потому что речь ещё была не закончена.

— Именно по этой причине, начиная с завтрашнего дня, вы будете официально устроены в мою амбулаторию, — сказал Иван Сергеевич. — Пока что я буду платить вам из своего кармана, но в ближайшие дни моё прошение должен принять орден лекарей. Если должности медбрата, медсестры и врача утвердят, вы станете частью нашего лекарского сообщества уже на уровне Саратова.

Кораблёв замолчал, но никто не спешил аплодировать, поскольку главный лекарь всё ещё держал руку поднятой. Он лишь обдумывал, как правильно выразить свою мысль.

— Прежде, чем вы начнёте ликовать и праздновать столь ценное достижение, коллеги, — продолжил он. — Я бы хотел сказать, что за это вы должны благодарить не меня. Я лишь в очередной раз пошёл на поводу у юного господина Мечникова. На деле же именно Алексей Александрович дал вам возможность пробиться сюда. Что ж… Вот теперь можете аплодировать.

В комнате, кроме меня и главного лекаря, было всего три человека. Однако хлопки заполонили весь зал. Будто мы с Кораблёвым стояли перед зрительским залом или даже трибунами громадной арены.

Кораблёв тут же вышел из зала. Я не стал тратить время и начал раздавать указания своим новым коллегам. С завтрашнего дня им предстоит трудиться в поте лица. Но они сами избрали этот путь. И возможность повернуть назад у них была. Значит, теперь они точно не пожалеют о своём решении.

— Друзья, моя основная речь окончена. Но раз уж мы остались наедине, — произнёс я. — Мне бы хотелось завести с вами одну беседу, которая никак не касается работы в амбулатории. Я дал вам образование и очень надеюсь, что вы не откажете в моей просьбе.

Ученики тут же закивали.

— Тем более, — добавил я, — эта просьба напрямую касается лекарского дела. Скажу вам прямо. Над Хопёрском нависла угроза некротики.