— Я как раз за этим и иду. Уже есть предположения, что с ним? — поинтересовался я.

— Понятия не имею! — пожал плечами Сеченов. — У мужика будто весь организм разом решил развалиться.

Приехали. И даже Сеченов не смог решить вопрос. Значит, я — последняя линия обороны.

Вокруг загадочного пациента собралась целая толпа лекарей и среднего лекарского персонала. Кораблёв, Решетов, Сеченов, Лебедев и Елина обступили его со всех сторон.

— Ну, Мечников, только вы у нас остались, — заключил Кораблёв. — Мы уже всё перепробовали. Состояние улучшается, но совсем незначительно.

Так, а это многое объясняет. В этом и суть лекарской магии. Нужно досконально понимать, как развивается патологический процесс, чтобы воздействовать на его звенья колдовством. Просто «окатить» человека лекарской магией и надеяться, что это ему поможет — глупое решение.

А именно этим сейчас все мои коллеги и занимаются. Просто поддерживают общее состояние больного.

Лекари расступились, а я подошёл к кровати, на которой расположился пострадавший мужчина.

— Здравствуйте, господин лекарь, — вяло прошептал мужчина. — Вы меня посмотрите, пожалуйста. Очень вас прошу. Мне так плохо… И я так боюсь умирать.

— Никто вам умереть не даст, — уверил его я. — Разберёмся. Пока я вас осматриваю, расскажите, с чего началось ухудшение самочувствия и что беспокоит вас в данный момент? И представьтесь.

Пока я измерял ему давление, пациент, всхлипнув от боли, постарался вытянуть ноги, но не смог этого сделать. Скрючившись, он стиснул зубы, стерпел дискомфорт, а затем начал отвечать на мои вопросы.

— Семёном меня звать, — представился мужчина. — Заболел я пять дней назад. Сразу не захотел к вам идти. Думал — полежу, похвораю, и всё само пройдёт. А в итоге так поплохело, что, когда надобно стало к вам обратиться, я уже и ходить самостоятельно не смог. Хорошо соседушка зашёл проведать. Он меня сюда и привёз. Не бросил помирать.

— Так, не отходим от основной темы, — перебил его я. — Что случилось пять дней назад? Почему в итоге встать не смогли, Семён?

Некоторых пациентов всегда нужно направлять уточняющими вопросами и следить за тем, чтобы они не выходили из русла главной темы. Некоторые даже в тяжёлом состоянии могут начать болтать не по делу и рассказывать врачу то, что ему знать вовсе необязательно.

Пока Семён пытался собраться с мыслями, я отметил, что давление у него в целом неплохое. Чуть ниже, чем должно быть. Пульс, наоборот, немного повышен. Скорее всего, это связано с тем, что его прямо сейчас лихорадит. Из-за высокой температуры реакция сосудистых стенок обычно разворачивается как раз по такому сценарию. Пониженное давление и высокий пульс.

— Сначала аппетит у меня пропал, — сказал он. — Я прямо-таки удивился. Обычно охотно завтракаю и обедаю, а тут даже ломоть хлеба в рот взять не смог. Слабым стал себя чувствовать, немощным. Но мне всего тридцать пять лет от роду, стариком себя назвать точно не могу.

— Так, что произошло дальше? — измеряя температуру, поинтересовался я.

— Тело начало ломить. Целиком — от головы до пят. По итогу сейчас не могу даже колени полностью разогнуть. Жуткая боль… И руки почти не чувствую. Вот так вот, господин лекарь. Будто проклял меня кто-то.

— И мы пришли к такому же выводу, — подметил Кораблёв. — Думаем с Василием Ионовичем жреца позвать. Может, Никодим сможет понять, что это за проклятье?

— Нет, — помотал головой я. — Это — не проклятье.