Но в этом мире работает одно железное правило. Чем меньше структура — тем больше на её лечение требуется магии. Думаю, для изменения генов только сама Гигея сгодится. И то не факт. А если одного человека лечит бог, расходуя при этом все свои силы, стоит задуматься, а правильно ли мы вообще поступаем?

— Если вы действительно готовы мне помочь, я буду в вечном долгу перед вами, господа лекари, — склонил голову Дмитрий Шевкунов. — Однако есть одна проблема. У меня нет денег, чтобы оплатить ваши услуги.

— В таком случае мы зря тратим время, — заключил Кораблёв. — При всём моём сочувствии к вам, лекари благотворительностью не занимаются.

Другого ответа от Кораблёва я и не ожидал. Старик — хороший лекарь. Сильный, опытный. Но он никогда не примет тот факт, что людям можно помогать просто так. И в этом его вины нет. Его воспитывали в таких условиях, как и всех лекарей в этом мире. И быстро изменить эти взгляды я не смогу.

— О-о! — воскликнул Сеченов. — Ничего себе! Смотрите-ка! — Иван подошёл к столу и с грохотом положил на него небольшой мешочек. — Кажется, наш пациент солгал. Есть у его деньги. Экий вы жадина, Дмитрий! Уж за своё здоровье-то можно заплатить.

Я с трудом сдержал улыбку. Не ожидал, что Сеченов так поступит. Я уже давно понял, что за сдержанным и немного суетным мужчиной кроется очень добрая душа.

Он только что положил на стол свои собственные деньги. Не понимаю, правда, зачем он это сделал. А точнее — почему? Я бы мог это сделать — на меня это похоже. Но Сеченов — один из тех, кто рос среди местных лекарей. У него не может быть такого же мышления, как у меня.

— Иван Михайлович, я прекрасно видел, что вы сами положили на стол деньги, — нахмурился Кораблёв.

— Да я что, дурак, что ли, по-вашему, Иван Сергеевич? — хмыкнул Сеченов. — Ещё я на пациентов деньги не тратил! Видимо, Дмитрий просто забыл, что у него осталась заначка. Верно я говорю?

— Д-да, — прикрыв лицо, прошептал Шевкунов. Похоже, он был настолько шокирован, что с трудом сдерживал слёзы. — Да, оставались какие-то гроши. Надеюсь, этого хватит.

— Не будем больше разыгрывать эту сцену, господин Кораблёв, — обратился к главному лекарю я. — Деньги есть, болезнь есть. Работаем!

Теперь у Ивана Сергеевича просто нет повода отнекиваться. Хотя вся наша троица лекарей явно друг друга искренне не понимает. Но это и не важно. Главное — насколько качественно мы сможем выполнить нашу работу.

— Ложитесь на кровать, Дмитрий, — попросил я. — Весь процесс продлится примерно полчаса или час.

Мы окружили мужчину со всех сторон, и я принялся объяснять коллегам, на что нам стоит обратить особое внимание.

— Господа, предлагаю вам заняться лечением внешних проявлений, — заявил я. — Другими словами, вы уберёте симптомы, а я потружусь над тем, чтобы загасить саму причину заболевания.

— Вижу, что у него резко выражено воспаление глазного яблока, — отметил Сеченов.

— Не совсем, — поправил его я. — Проблема не в глазном яблоке. Это — обычный конъюнктивит. Слизистая, окружающая глаз, тоже остро реагирует на свет. Но глаз — структура очень хрупкая. Она потребует больших расходов магической энергии. Предлагаю поступить следующим образом. Кто-то из вас возьмёт на себя глаза, второй же займётся наружными слоями кожи. А я сконцентрируюсь на более глубоких структурах.

— Я неплохо знаю, как устроен глаз, — сказал Сеченов. — И магии мне хватить должно. У меня четыре витка. Этого должно хватить с запасом.