|
И одна из дочерей, Хаме, сделалась нойдой, а вторая — гейду, целительницей. Вырастили Уме и Кале дочерей и пошли на битву с проклятым Ылто Валло. И победили его. Пока Уме своим волшебным щитом притягивала его взор, невидимый Калле обошел врага сзади и срезал ему голову серпом. Черная кровь брызнула, и не сумел увернуться от нее Калле, медленно сгорел заживо. А Уме сказала заклятие, и ее духи-помощники втянули душу Ылто Валло в щит и оставили ее там метаться по лабиринту. Вернее, это была душа не храброго Ылто Валло, а безумного и злобного обитателя Летучего камня, демона — нхо, который сожрал Ылто Валло, и обосновался в его теле, и творил в нем то, что творил… Но есть у нойд закон: если зло вошло через тебя в мир, то ты виноват всегда — хотел ты того или нет, понимал, что делаешь, или нет, мог помешать или нет…
— Сурово… — пробормотала Маринка. — И на Уме попали брызги черной крови, и стала она тоже медленно сгорать. Но она была могучей нойдой, и духи помогали ей держаться. Она еще смогла вернуться в Похьйол- лу, и сказать наставление народу хельви, и направить путь дочерям; однако огонь подбирался к сердцу ее, и тогда она ушла, сказав, что скроет себя и щит с заключенной душой нхо там, где его никогда не найдут… — Как же так? Я ведь нашла… — Рассказываю: после ухода Уме дочери ее жили вместе у младшей сестры Уме, Лоухи. Потом Хаме стала вождем после Лоухи, а Ульге пропала, и никто не знал, куда она могла деться. Уже годы спустя известно стало, что живет Ульге в Темном мире, что дочка у нее… В общем, Ульге — твоя далекая прародительница, и ты — ее единственная наследница. А поскольку Хаме погибла бездетной — а случилось это два года назад, когда выкрадывали мы обратно наших захваченных, — то пришлось Уме звать тебя… Она ведь великая нойда, совсем умереть не может, а ждет и хранит. И вот ты пришла… — Не понимаю, — сказала Маринка. — Нойды — великие воины. Они бьются не только на земле, но и в Верхнем мире, и в Нижнем. Там у каждого человека есть своя тень — войгини, и ее можно или поразить, и тогда человек болеет или умирает, или договориться с ней, или подружиться. Вот и Уме подружилась с твоей войгини и рассказала ей все — и про дорогу сюда, и про то, что ты должна сделать. Ты еще сама этого не понимаешь, а вся мудрость Уме и весь ее опыт уже в тебе… — И… что теперь? — А это я расскажу тебе, когда придут другие наши лазутчицы. Мы пока не все знаем, что творится сейчас в Темном мире…
25
Сказал, что буду писать все. Если честно, то и сейчас не верю, что мужчина может испытать такой восторг от близости с женщиной. Но вот что интересно: я каким-то верхним умом понимал, что секс здесь — только внешнее, а между нами происходит какой- то совсем другой, более глубокий процесс. Она постигала меня, я постигал ее. Если вы понимаете, о чем я говорю. И никакого отношения к любви, к страсти, к нежности, к чувственности все это не имело… а можно сказать примерно так: если секс считать входной дверью, то к любви и страсти направо, а к тому, что было между нами, — налево, совсем в противоположную сторону. Что характерно — повторять подобный опыт меня не тянет совсем. При всем пережитом и запомненном восторге. В отличие от некоторых других, куда более простеньких случаев. Вы же не думаете, что я девственник? В наше время для сохранения подобного состояния пришлось бы приложить слишком много усилий. Ладно, это я уже болтаю лишнее. Так вот, помимо восторга — череда очень ярких, динамичных картинок, застывших изображений, этакий трехмерный комикс и даже почти что с подписями: просто откуда-то знаешь, что означает та или иная картинка. |
