26

Кос-та… кос-та… кос-та… кос…

Я открыл глаза. В голове гудело, как после дешевой водки. Глаза не видели ничего. То есть — ничего внятного. Все было разобрано по частям, раздергано… вот появилось светлое пятно в форме полу серпа с широким обушком, направленного острием вниз, и я очень нескоро понял, что это очертания виска, скулы, щеки и подбородка, освещенных сбоку. Потом я увидел глаза.

— Рагнара… — прохрипел я.

— Ты сильный воин, Кос-та, — сказала она. — Ах, какой ты сильный воин! Ты прирожденный нойда… как жаль, что ты не можешь остаться!..

— Почему? — глупо спросил я.

— Почему жаль? Почему не можешь?

— И то и другое… и можно без хлеба…

— Жаль — потому что твой дар не разовьется в Темном мире, а значит, будет изуродован и зачахнет. А не можешь — потому что таково твое предназначение здесь: прийти и уйти; и не спрашивай, почему так; потому. Ты сейчас упоен, но, как только встанешь, сразу начнешь торопиться обратно туда, в свой мир. Ничего с этим не поделать…

— Да, — сказал я. — Действительно, надо торопиться. Иначе он еще кого-нибудь убьет…

— Торопиться нет смысла, — сказала Рагнара. — Я разве не говорила тебе, что вы можете выйти отсюда в любой момент вашего времени — даже раньше, чем пришли сюда? Конечно, без крайней необходимости этого делать не нужно — но можно сделать так, что по вашему счету вы пробудете здесь одну минуту или даже меньше. Все равно пока еще ничего не решилось с твоей подругой…

— А что с ней должно решиться?

— Ее должны утвердить Великим вождем.

— Что?!!

— Да, это так. Старейшины хельви уже собрались…

— Но почему?

— Таков закон. Даже единственная наследница Великого вождя должна быть утверждена старейшинами.

— Единственная? Наследница? Как такое может быть?

— Предвидя плохое, мудрая Лоухи спрятала одну из сестер-наследниц в Темном мире. Марина — потомок этой спрятанной сестры. Сейчас никто не занимает место Великого вождя… Но ты спрашиваешь не о том.

— Да… Пожалуй, не о том… Но меня уже второй раз убивают за эти дни — а это утомляет.

— Бедный мальчик. Бедный ученый мальчик. Я спрошу за тебя. Было ли у тебя такое, когда ты должен был умереть или покалечиться, но ничего не случилось?

— Было. Нужно рассказать?

— Не обязательно… но если хочешь…

— Не хочу.

(…в деревне маленьким я упал с сарая на какие-то доски с огромными гвоздями и даже не поцарапался… а когда учился в седьмом классе, то упал с четвертого этажа, и тоже отделался парой синяков и ссадин… и еще… и еще…)

— Было ли, когда ты ощущал неминуемое приближение смерти и сделал что-то для того, чтобы она миновала тебя?

— Да, было.

(…стой, сказал я, и сержант Маркушкин замер с занесенной ногой. Ты чего? — медленно обернулся он ко мне, ставя ногу туда, где она стояла, — след в след. Не знаю, сказал я, но не двигайся. Я опустился на колени, на четвереньки… вот она. В траве проступила леска — тонкая, матовая, зелененькая. Черт, сказал Маркушкин, опускаясь рядом, ну ты и глазастый, очкарик. Стараюсь, сказал я. Мы сняли растяжку и пошли дальше, и скоро я ощутил еще одну, слева от нас, а потом еще…)

— Было ли, когда ты чувствовал, что все на свете идет в соответствии с твоими желаниями и стремлениями?

— Нет, — сказал я.