— И что же делать?

— Надо забрать щит.

— Легко сказать.

— Смотри сама: есть три компонента — стояние Лун, камень и щит. Стояние мы отменить не можем, камень очень тяжел… остается щит.

— Над которым Волков трясется, как Кощей над златом.

— Именно так. Но ты пока что не знаешь своих собственных возможностей.

— То есть?

— Ты потомственная нойда. Войгини — твоя и Уме — подруги или еще ближе. Ты можешь сразу стать нойдой- нойтлохоном, а это самый страшный барьер, потом все пойдет проще.

— Что значит — страшный?

— Тебе нужно будет утонуть.

27

— Это безумие, — сказал я. — Волков обучался своему ремеслу сколько — две тысячи лет? А ты хочешь на ускоренных курсах превзойти его…

— У меня будут умения и опыт Уме, — сказала Маринка не очень уверенно. — А Уме победила его отца, который был куда страшнее.

— Мы этого не знаем, — сказал я. — Как измерить, кто страшнее, сильнее? Как сравнить?

— А что ты предлагаешь?

— Нам надо… хотя бы двоим…

— Я спрашивала. Они не могут инициировать мужчин. Другая… магия, что ли. Давай это так называть, для простоты.

— Кто тебе сказал?

— Рагнара.

— Ты с ней говорила?

— Конечно. Она тут вроде одной из верховных шаманок. А что?

— Просто спросил. А с вождем тебя уже познакомили?

— Пока нет. Она в горах, общается с духами… А наша Ирина Тойвовна, оказывается, что-то вроде директора местного ЦРУ.

— Это я уже понял. Ты про Шарпа не спрашивала?

— Спрашивала. Он на рыбалке.

— Что?

— На рыбалке. В смысле ловит рыбу. На удочку. С лодки. А что тебя удивляет?

— Да фиг его знает.

— По-моему, уже давно пора перестать удивляться.

— Ну да. Удивление вызывают какие-то нормальные вещи. Кстати, ты есть хочешь?

— Совсем не хочу.

— Вот и я тоже. И Рагнара сказала, что не захотим и что нужно себя заставлять.

— Я попробовала. Тошнит.

— Аналогично, коллега. Но вот они же как-то приспособились?

— Видимо, разность хода времени или что-то в этом духе… организм реагирует неадекватно. Я где-то читала, что у космонавтов так и что некоторые едят через силу весь полет, сколько они там…

— Наверное… Слушай, а может быть, все-таки есть другой путь? Может, они нам чего-то не рассказывают? Не доверяют?

— Может. Но тут получается как? Чтобы это узнать, я должна пройти инициацию. Думаю, если бы они хотели меня убить, то не пудрили бы мозги. А?

— Не сомневаюсь. Но все равно…

— Я знаешь сколько в себе копалась? И поняла, что это все отговорки. Да, боюсь. Ну и что? С тарзанкой прыгать… ни для чего, просто так — это пожалуйста. А для дела…

— Тут другое, Марин. Ты же понимаешь, что хода назад не будет?

— А его и так и так не будет. Мы тут можем, да, бесконечно трындеть, потому что эти заморочки со временем… но все равно ведь решать придется, а решать лучше сразу, не изводить себя. Правда же?

Я подумал. Я знал случаи, когда первое, импульсивное решение было самым правильным. И знал наоборот — когда оно вело к катастрофе. Когда Маркушкин побежал спасать пацана и нашел свою мину… и не только это. А, ч-черт…

— По-моему, в общем сказать нельзя.