— Очень на это надеюсь! — с жаром воскликнул Фламинго.

Проклятый дар Тёмной! Каждый раз, чтоб её, такой соблазн оставить душу очередного ублюдка погостить подольше, да допросить как следует! Но нельзя. Нельзя, Артемис, нельзя.

Нельзя.

Нельзя!

Закрыв глаза, я махнул рукой, пропуская души теневиков через очистительный огонь. Удачи вам с новой жизнью. И постарайтесь не попадаться.

Закончив с этим, я просто-напросто сгрёб в криптор всё, что плохо лежало и хорошо выглядело. Мои подопечные натаскали всё в кучи, по одной куче на этаж. На этажах теневиков — оружие, артефакты, амуниция, даже компьютеры и бухгалтерия Клана. А на этажах гостиной — имущество постояльцев. Сама гостиница меня особо не интересовала, так что хрен на них.

Покинув гостиницу глубоко в тенях, я выгрузил из криптора барахло с гостиничных этажей на парковку, прямо перед замершими в изумлении полуголыми людьми. Сюда к тому времени уже и полиция съехалась, и храмовники заявились, но вот теневиков я не видел, по крайней мере в тенях. Если они даже и были здесь и меня видели — хрен на них.

«Ярик, — я обратился к своему личному архитектору. — Сноси всё нахер. Только аккуратно! И так, чтобы через мелкое сито просеять можно было».

«Энергии много потребуется… — предупредил меня Ярозавр. — Надо ли?»

«Надо, дорогой друг, надо. В назидание!»

И я открыл Ярику почти безлимитный канал энергии. Пусть берёт сколько надо. У меня после отправки на перерождение сотни душ всё равно даже избыток.

Всех призванных существ я развоплотил. Чуть позже отпущу тех, кому обещал перерождение.

Перед тем, как сесть в машину и поставить последнюю точку в этой миссии, я не смог удержаться от соблазна пронаблюдать за работой Ярозавра.

Чёрт!

Зрелище было похоже на какой-то химический эксперимент типа игрищ с неньютоновской жидкостью. Двенадцатиэтажное здание начало мерно таять, складываясь внутрь себя. Хрустели стёкла, искрила проводка, а и без того до усрачки напуганные постояльцы раскрыли рты и, — ну конечно же! — схватились за телефоны.

К утру в мире будет очередная новость номер один.

«Ну что, командир летучего отряда, ты доволен?» — спросил я, захлопнув за собой автомобильную дверь.

«Оч даволен, хайзяя, оч даволен, — отозвался Чип. — Качественное убивание плохих дядьков есть путь к ментальнаму здаровию. Вот только…»

Белкус тяжко вздохнул, а значит, хотел, чтобы я услышал, как он тяжко вздохнул, потому что мыслесвязь есть средство обмена информацией, и всяких разных охов-вздохов не подразумевает.

«Что ещё?» — спросил я.

«Раны ты маи разпидорил, хайзяя».

«Разбередил?»

«И это тоже, — согласился Чип. — Эти рибята, каторых ты мне на помощь дал, я жы их при жызни знал, панемаешь?»

О… Как-то, признаться, не подумал об этом. В пылу азарта подобные нюансы как-то даже в голову не пришли.

«Атправь их на перераждение уже, а? Пажалуста».

«Ты чего, дружище? — удивился я. — Обещал же! Вот из города выедем и всех отправлю, кто захочет. Заслужили!»

Фу-х… обошлось малой кровью. Я-то уж думал, что мне сейчас срочно придётся искать белкусу психотерапевта для проработки всяческих ментальных травм, а по факту нужно всего лишь побыстрее отпустить души соратников Чипа. Сделаем, не вопрос.

Ну а потом снова в путь. Следующая остановка — Ках-Кун…

Уже выезжая из города на трассу, я достал из кармана небольшой мешочек. Внутри тихо звякнули кольца — всё, что осталось от русских парней, погибших в Туле. Я на мгновение прикрыл глаза, отдавая дань памяти павшим, а затем спрятал мешочек в криптор.