«Наверно и девушки у них есть, – теплил он в груди сокровенную надежду. – Может и в тальники какая-нибудь пойдет…»

Внутренне, про себя, Бэктэр немного побаивался, выходя на эту опасную вылазку. Если в пути ему встретятся подростки сонидов, с кем они враждовали прошлым летом или какие-нибудь разбойники, как в прошлый раз у Хоолоя, то уйти от них будет трудно. Но ему давно хотелось сделать что-нибудь такое, что вышло бы не хуже, чем у Тэмуджина, когда он первым бросился в схватку со взрослыми разбойниками. Ему самому не пришло бы в голову меряться с ними силой, он это знал и про себя часто на это злился. Знал он, что хотя телом он сильнее Тэмуджина, и в борьбе без труда одолеет его, но духом и решительностью уступает ему. А то, что в спорах всегда побеждал Тэмуджин, принижая его вес среди братьев, раздражало Бэктэра еще больше. И на этот раз, выезжая в степь, он тайно надеялся, что ему удастся сделать что-нибудь такое, что достойно взрослого мужчины: угнать коней или коров, на худой конец, и овец, и показать всем, кто на самом деле приносит настоящую добычу.

Глядя, как низкие серые тучи, плывя над тайгой, свисающими клочьями цепляются за верхушки сосен и пихт, моросят белесым туманом, он успокаивал себя: «В такую сырость мало кому захочется разъезжать по степи, а уж в лес-то никто не сунется…»

Бэктэр выехал на опушку и, не останавливаясь, порысил на восток. Раньше с братьями, выезжая из этой пади в степь, они сначала направлялись к маленькому леску в полутора перестрелах справа, оттуда оглядывали холмы на южной стороне и лишь тогда выходили в открытую степь. Придумал эту хитрость Тэмуджин, а Бэктэр усмехался над ним:

– Если в степи оглядывать каждый угол, то и до места никогда не доедешь…

Проехав по низине мимо нескольких длинных увалов, он выехал на гребень и тут, взглянув направо, в одном перестреле от себя увидел троих всадников. Те, неспешной рысью спускаясь по склону холма, заметили его и сразу повернули к нему. С остановившимся сердцем Бэктэр натянул поводья. Бежать было бессмысленно: до леса уже далеко, а убегающему пускают стрелу в спину.

С пересохшим горлом, с трудом проглатывая загустевшие, вязкие слюни, он смотрел, как те направляются к нему наискосок, забирая правее, отрезая путь к лесу. В ста алданах они перевели коней на шаг, пристально вглядываясь в него и негромко переговариваясь между собой. Вольно откинувшись в седле, теперь уже уверенные, что он не уйдет от них, они приближались к нему…

Вдруг передний всадник Бэктэру показался знакомым. Всмотревшись, он с радостью узнал его: это был один из нукеров дяди Хутугты. Потом он разглядел и других. Облегченно переведя дух, Бэктэр выпрямился в седле.

– Э-э, да ведь это сам Бэктэр, второй сын Есугея-нойона! – с обрадованной улыбкой, будто встречая близкого родственника, протянул старший нукер, пожилой воин Хэсэгчи-мэргэн, про которого говорили, что он из своего рогового лука убил больше ста татар в войнах с ними. – А мы думаем, куда это они исчезли…

– Хорошо ли живете, нукеры дяди Хутугты, – сказал Бэктэр, разглядывая давно не виданные лица знакомых мужчин.

– Мы-то хорошо, что с нами сделается, – с любопытством оглядывая его вместе с конем, сказал мужчина помоложе. – А вы как, все живы и здоровы?

– Все здоровы, никто не болеет, – вымолвил Бэктэр, раздумывая теперь уже о том, что говорить и как потом отвязаться от них.

– А мы вас ищем, – напрямик сказал ему старший нукер. – Дядя ваш Хутугта-нойон послал нас на поиски.

– А зачем? – Бэктэр недоверчиво посмотрел на него.

– Ваши дядья хотят забрать вас к себе. Теперь вам не нужно будет прятаться от людей.

– А как же Таргудай?

– Таргудай вас не тронет, вы поедете на север, на реку Агу, где сейчас живут Бури Бухэ и Ехэ Цэрэн.