— Почему?

— Они боятся, что в воздухе есть какое-то зло. Поэтому не хотят, чтобы кто-то колдовал.

— Та красная штука? — уточнил Эрик, указывая на темную блестящую ленту, которая вилась над их головами, уходя в распахнутое окно сзади. — Но ведь здесь ее больше нет.

— Да, сейчас поток магии чист. — Незнакомка выдернула тонкую ниточку и ловко накрутила ее на палец. Через некоторое время та развеялась в воздухе. — Однако нельзя не обратить внимание на то, что магия ведет себя довольно странно, значит, все-таки что-то не в порядке. Поверхность рябит, как будто в потоке что-то движется.

Болд старательно поливал водой из ржавого железного кувшина семь совершенно диких разновидностей «Глока».

— Все, с меня хватит! — взвился Эрик.

Он отобрал у Инженера свой револьвер и убрал его в кобуру.

Болд дико заорал и попытался укусить пилигрима, а затем повернулся к Гоббу.

— Я знаю, где ты спишь… — прошипел он.

— Заткнись, Болд, — беззлобно отозвался полувеликан.

Инженер драматическим жестом ткнул пальцем в Эрика, словно прокурор в зале суда. Изо рта летела слюна.

— Тебе придется расширить его сущность. Он, сидя на троне над миром, привязанный к занавесу, будет наблюдать последствия деяний. Последствия растягиваются на годы и века, каждое зависит от невинных деяний, собирающихся вокруг него, как демоны, скачущие по сухим камням через реку…

— Болд, заткнись и занимайся своим делом, — резко оборвал его Гобб. — Никому не интересно слушать эту чушь. Которая к тому же все равно лишена смысла.

— Однажды яд будет изгнан! — с гневом заорал Болд.

Он вернулся к своему занятию, вытряхивая последние капли воды на свои творения, как человек, поливающий растения, изредка бросая на Эрика злобные взгляды.

— Эти ружья, которые он делает, они вроде как живые, — объяснил Гобб. — Поэтому он их и поливает. Ему так и не удалось вычислить, что заставляет курок выплевывать эту… как ты ее назвал?

— Пулю.

— Точно. Поэтому было легче сделать эти приборы отчасти живыми, — произнес Гобб. Его толстые губы одним движением сорвали мясо с ноги птицы. Большие куски застряли между зубов, и их было хорошо видно, когда полувеликан снова заговорил: — Он пытался понять, как сделать их поумнее. Сейчас эти «оружия» понимают, что им нужно делать — стрелять. Но при этом они не должны быть настолько умными, чтобы решать, хотят они повиноваться ему или можно обойтись.

— Значит, он может оживлять любые предметы? — заинтересовался Эрик.

— Конечно, если отыщет подходящий воздух. — Гобб разжевал кость птицы с той же легкостью, как если бы она была сделана из печенья — и с таким же хрустом. — Он, скажем, мог бы оживить стул. Но зачем? Толку от этого немного. К тому же потом придется ухаживать за ним. Кормить, поить, согревать — смотря по потребностям. А если не делать этого, он умрет и развалится. Кому понадобится такой стул?

— А как он это делает?

— Это ведомо только Инженерам, — глубокомысленно изрек Гобб. — Ты же видел тех кукол, которых мы сделали. Это было очень нелегко, потребовалась куча времени, чтобы отыскать подходящий воздух. Но здесь этой проблемы нет, магии много.

Эрик занервничал, узнав, что Инженер, который явно был не в себе, обладает такими грозными способностями.

— Хорошо, что ты разозлил его, — одобрительно кивнул Гобб. — Он пытается сделать так, чтобы стреляющая часть пистолета была все время злой.