— Я сказал, что она слепая, — настаивал колдун, поджав губы. — Не знаю, как она воспринимает окружающее, но я уж всяко в состоянии отличить незрячие глаза от зрячих.

— Ну ладно, ладно, — ответил Алидор, сдаваясь. Он совершенно не хотел раздражать чародея.

— Эй, Белл! — прошептал Дрон Мисса. — Сереб говорит, что мы положились на слова слепой девушки. Это должно встревожить даже такого дурня, как ты.

— Да ты шутник, Мисса, — сказал Белл. — Настоящий шутник. Такой смешной! Тебе шутом надо стать. Ты бы пользовался успехом.

Алидор призадумался, сколько времени потребуется Дрону Миссе, чтобы окончательно вывести из себя Белла — или наоборот. Вальданнец был одним из лучших фехтовальщиков, которых видел Алидор, но Белл мог разорвать его на части.

— Вон таверна! — указал Ян своим крюком. — Троэллет дери, парни! Чувствую запах вина.

— Хорошо! — воскликнул Гаэта. — Эта часть города так же безжизненна, как и остальные. Не похоже, чтобы здесь были какие-нибудь вооруженные отряды, но мы не можем знать наверняка, что сделает Кейн. Возможно, он просто залег на дно. Так что будем действовать по ситуации. Зайдем в таверну, как будто мы просто ехали через Деморнт и остановились отдохнуть. Алидор и я заговорим с Гавейном — если он тут — и расспросим его. А там будет видно. Но чтобы ни звука о Кейне, пока я не подам знак. И не налегайте на вино: события могут развиваться очень быстро.

Привязав своих скакунов перед трехэтажным каменным строением, Гаэта и его отряд вошли в открытую дверь. Внутри воздух был прохладным, хотя несколько затхлым. У стойки и за столиками находились несколько человек, потягивающих свои напитки. Тихие разговоры смолкли, когда всадники медленно прошли через полный дыма зал к стойке — внушительное зрелище, даже если бы путники были обычным делом в Себбее. Но горожане вновь погрузились в равнодушную отстраненность, когда первоначальная суета стихла, и опять раздалось полусонное бормотание.

Джетранн, чье лицо было изуродовано шрамом, содержатель трактира, принял деньги с отсутствующей улыбкой и налил вина. В ответ на осторожные расспросы Гаэты он указал на лорд-мэра, сидевшего в одиночестве и дремавшего на своем обычном месте.

Утирая вино с усов, Гаэта подошел со своей чашей к столику Гавейна. Его сопровождал Алидор, неся бутылку.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — спросил он.

Гавейн пожал плечами:

— Как тебе угодно.

— Выпьешь с нами? — спросил Алидор, наполняя опустевшую чашу мэра.

— Какая забота, — заметил Гавейн. — Отряд вооруженных до зубов парней с шумом входит в город, где бывает от силы дюжина чужестранцев в году, и тут же они хотят выпить с мэром. Возможно, нынче наемники стали более культурными, чем раньше, но что-то я сомневаюсь в этом. Так что спасибо за вино, и что вам надо?

— Мое имя — Гаэта. — Баронет решил сразу перейти к делу. Его ход оказался неудачным, поскольку Гавейн не подал виду, что знает это имя. Но Гаэта не был тщеславен и понял, что вряд ли рассказы о его подвигах достигли безлюдного Деморнта.

Он попробовал подойти по-другому.

— Я вижу, что мое имя неизвестно здесь, в Себбее. Но есть много имен, гораздо более известных, чем Гаэта. Например, Кейн, — вот человек знаменитый во всем мире. Кажется, я слышал, что Кейн появлялся в Деморнте. Возможно, вы его встречали?

— Я знаю человека с таким именем, — признал Гавейн. Гаэта многозначительно взглянул на Алидора.