Она засмеялась, а может быть, заплакала — Алидор не мог сказать наверняка. Ее незрячее лицо смотрело на Алидора, Рихейль презрительно плюнула.

— И ты называешь меня слепой, Алидор! Гаэта — великий человек! Крестоносец, сражающийся против сил зла! Пока Кейн жил здесь, он никому не причинил вреда. Твой же великий человек и твои братья по оружию пришли только вчера и успели запугать весь город, изнасиловать меня, разграбить трактир, унизить Гавейна — и теперь вы избиваете его до смерти, чтобы вынудить жителей Себбея повиноваться бессмысленным для них приказам!

Алидор горячо запротестовал:

— Но это для общего блага! Человек, за которым мы охотимся, один из самых отвратительных…

— А вы намного лучше? Гаэта, принесший нам столько горя, оказывается, святой? Моллил, Ян, Белл и другие подобные им — герои? Безумные убийцы! Животные! Наемники, убивающие ради денег и собственного удовольствия! Алидор! Пожалуйста, уходи от них!

— Убирайся отсюда! Быстро! — прорычал он. — Я не покину Гаэту!

Разум Алидора находился в смятении; он обхватил голову руками. Шаги Рихейль торопливо удалялись, но Алидор их уже не слышал.

Казалось, прошла тысяча лет, пока его не позвал Гаэта и он в растерянности вышел на улицу.

— Старый дурак мертв! — торжественно объявил Крестоносец. — Все совершенно бесполезно. Эти ходячие мертвецы только разбежались, когда мы пытались преподать им урок! Они заперлись в своих домах! Они все умрут в своих норах, так и не успев прийти в себя! Но ничего страшного. Пусть они для нас бесполезны, мы сами найдем Кейна, так или иначе!

Надеясь на то, что Рихейль хватит времени достичь безопасного места до того, как ее отсутствие будет замечено, Алидор присоединился к Гаэте на площади. Тело Гавейна было распластано в пыли, под ним расплывалось мокрое пятно. «В его венах, должно быть, нет ничего кроме пыли », — подумал Алидор, стараясь не смотреть на обращенное к небу лицо Гавейна. Ян поймал его взгляд и усмехнулся, тщательно полируя крюк о штаны.

— Привести девчонку? — улыбнулся Моллил, его лицо превратилось в бледную маску. — Теперь уже можно все.

Гаэта пожал плечами:

— Можно. Мы привяжем ее к столбу и оставим. Может быть, это привлечет внимание Кейна и он подойдет поближе, даже если и не рискнет освободить ее.

Алидор украдкой смотрел, как Моллил и Белл входят в трактир. Теперь уже он не сомневался в том, что его решение отпустить девушку было правильным, и чуть не расплылся в улыбке, услышав гневный крик Моллила, обнаружившего исчезновение Рихейль.

— Эй, ее нет! — взревел Моллил, выходя из трактира. — Веревки перерезаны! Черт побери, Алидор! Ты отпустил эту ведьму!

В ответ Алидор разразился бранью:

— Отвяжись, я тут ни при чем! Минуту назад она была связана! Наверное, это сделал кто-то из горожан! А может, Кейн вернулся! Дьявол, да весь трактир полон битого стекла, она сама могла разрезать веревки, пока вы тут развлекались с Гавейном!

— Хватит! Успокойтесь! Она сбежала! — закричал Гаэта, прекращая спор. Он сурово посмотрел на своего помощника, но решил, что сейчас не время проводить допрос. «Наверное, у Алидора поднялось настроение », — подумал он.

— Все равно от нее не было бы особой пользы, — продолжил Гаэта. — Если она сейчас с Кейном, это хорошо. Она будет для него только помехой, вдвоем их в десять раз легче найти.

— Мы разделимся на две группы и начнем обыскивать дом за домом.