– С месяц где-то… госпожа.

– Я не госпожа. – От вежливого обращения заныли зубы, Йонг подавила вспышку раздражения и спросила ещё, пока в голове шипел о предостережениях имуги: – Знаешь, в каких камерах сидят иноземные узники?

– Я… – Харин бросила короткий взгляд на арку, за которой прятались стражники, и кротко кивнула. – Сэ, сыта-голь.

Ах, она знает ёнглинъ! Да кто же она такая, эта осторожная девушка?

– Хальсу боёджура? [8]

Харин нахмурилась, ей потребовалось время, чтобы перевести для себя вопрос. Несколько секунд превратились для Йонг в целые минуты, прежде чем служанка вспыхнула и закивала.

– Сэ, сыта-голь!

«Ты хочеш-ш-шь разруш-ш-шить крепос-с-сть? – зашевелился притихший было имуги. Зимняя стужа не пугала его, но тепло огня даже на него действовало, как на теплокровного зверя: он становился медлительнее, неразговорчивее. – Не в тепле с-с-суть… Тут воздух-х-х давит».

Верно, в башне в самом деле был спёртый воздух, в котором угадывались грязь, многодневный пот и пыль – и что-то ещё, чего от усталости Йонг не могла разобрать.

«Я надеюсь, до разрушений не дойдёт. У нас получится вывести из камер людей и никого не убить?»

«Ты прос-с-сила не лгать».

Проклятье. Йонг закусила губу, походила от арки к арке.

«Посмотрим, как поведёт себя капитан стражи», – решила она наконец.

Капитан Кан вернулся к ним таким же сосредоточенным и серьёзным. Говорил он по-прежнему с Рэвоном (который выдал себя за Хранителя Дракона, какая наглость!), но уже громче, и Йонг расслышала со своего места:

– Я послал запрос в столицу, как получим ответ короля, дадим вам знать.

– Но ждать придётся дней шесть, не меньше! – вспыхнула Йонг, сокращая расстояние между ней и капитаном. Тот вскинул подбородок, упёрся им в эфес короткой пики, воткнутой в деревянные доски пола.

– Даже Хранителю не позволено разговаривать с узниками без прямого указа короля. Вы просите о необычной услуге, находясь в безымянной крепости. Имей вы хоть каплю мозгов, и просить бы не стали. Я мог бы отрезать вам язык за одно только лишнее слово.

Держи безымянная крепость реальных извергов в своих стенах, Йонг боялась бы больше и уважала бы капитана сильнее. Но теперь, понимая, кто скрывается в камерах, тратить время на страхи не могла и не хотела.

– Столько разговоров было о тюрьме на севере, – процедила она, чувствуя, как от её ярости мёрзнет нагретый огнём воздух. Было поздно, солнце давно спряталось за горным хребтом на западе, и набирающая силу Ци в теле придавала Йонг уверенность. – Столько слухов ходило о стражниках, что охраняют головорезов крепости. Вы и сами знаете, кого держите тут под замком. Не убийц и насильников, верно же?

К чести капитана, тот не стал лгать и ответил, вызывая удивление и своих людей, и Рэвона с Хаджуном:

– Один насильник все-таки был.

– И где он?

Если соврёт, подумала Йонг, доверия ему не будет, и правила тогда соблюдать ни к чему. У них не было времени на уговоры людей, не готовых сохранять честь и достоинство. Таких полно было во дворце Хэнджу. Такие позволили принцессе Юнмень погибнуть. Такие убили Юну.

Капитан покосился на служанку и ответил после раздумий:

– Сбежал. Ему никто в крепости не помогал, сам сумел из оков выбраться. Хитрец.

Йонг прищурилась, оценивая капитана. Освещённая рослая фигура в оранжевом свете настенных факелов, отражающемся от затёртых доспехов. Хмурый взгляд под нависшими веками. Он не был стариком, кажется, но за шлемом было не разобрать, сколько лет с Йонг их разделяло. Двадцать? Тридцать? Говорил он, вопреки её суждениям, серьёзно и без увёрток.

«Такие, как он, врать не умеют», – подал голос имуги.